– Женщина, – признал Яфет. – Любовь. А еще – мужская гордость, достоинство, честь!
– А как же жизнь? – спросил старик, впившись в него цепким взглядом. – Разве может быть что-то ценее?
Взгляд тцара на миг сделался отрешенным, словно навалились тяжелые воспоминания. Затем посмотрел на Колодыра в упор.
– Да какая жизнь без любви, – бросил он, расправив широкие, как дверь, плечи. – А тем более без достоинства с честью.
Он поморщился от резко стрельнувшей боли, аккуратно потрогал повязку на правом боку.
– Дело хозяйское, – проворчал Колодыр. – Я предупредил. Прощевай. Вернусь позже, посмотреть на цветок. Твой труп как – сжечь, закопать, или оставить на съедение зверью?
Яфет рассмеялся, демонстрируя ровные белые зубы, и поднял глаза на старика.
– На твое усмотрение.
Когда солнце скрылось за виднокраем, сумерки стали наливаться чернотой, сдавливать поляну в могучем кулаке. Тьма нерешительно замерла по краям неровного круга света от костра.
Яфет подбросил дров, и пламя загорелось ярче, мощнее, заставив тьму отступить. Невдалеке раздалось глухое рычание. Тцар услышал его сперва с одной стороны. Затем еще один зверь зарычал за спиной. Со всех сторон послышался протяжный вой волков.
Яфет услышал и другие звуки – верещание, цокот, частое дыхание, словно бежал кто-то запыхавшийся, хлопание крыльев и негромкий визг.
Он распрямился, взял Меч обеими ладонями, готовясь отражать натиск. В правом боку стрельнуло болью. Яфет вдруг вспомнил про подаренный Златокорой Светоч. Сунув руку в карман, выудил прощальный дар жены. Тьма отступила от ярко вспыхнувшего света неземной чистоты.
Яфет посмотрел на подарок со светлой печалью. Уже поднес Светоч к ране, под повязку стало проникить исцеляющее тепло, но в последний миг рука замерла в воздухе. Яфет заколебался и убрал Светоч в карман.
– Прости, Златокора, – голос Яфета прозвучал негромко, он говорил, словно оправдываясь. – Тебя больше нет, и в моем сердце теперь другая. Я не могу воспользоваться. Это – нечестно. Справлюсь и так, ты же меня знаешь.
В лицо ударил порыв свежего ветерка. Он пах луговыми цветами, водой из ручья. Коснувшись щеки, словно девичья ладонь, ветерок пропал, будто всего лишь привидился.
Звуки из глубин окружающей его тьмы возобновились, зверь зарычал громче и злее. Громко ухнул филин. Яфет узрел у костра силуэт и нанес удар, не дождаясь атаки. Кончик Меча с хрустом нашел цель, в темноте взвыло, отшатнулось, но на место отшатнувшейся твари немедленно бросились другие.
Существа из тьмы не перекесали границу круга света от костра, но к Яфету потянулось множество когтистых лап с перепонками, покрытые бородавками, с них капает слизь.
Меч в его руках принялся остервенело рубить, добавляя Яфету сил от каждого сраженного нелюдя. Чтобы успеть отбиваться от тварей, тцар крутился вокруг своей оси, отражая натиск со всех сторон.
Боль от раны, что сперва напоминала о себе лишь неприятным покалыванием, теперь пробудилась целиком. Она принялась глодать Яфета изнутри, будто зверек проник под кожу и теперь пожирает заживо. Тцар крепко зажал Меч в левой руке, а правой накрыл кровоточащую под повязкой рану, чтобы утихомирить боль.
Ноги едва держат, Меч весит как бревно, но тцар, сцепив зубы, продолжает рубить, колоть, рассекать лезущую на него нежить.
Он вдруг заметил, что натиск ослаб, и что уродливые длинные лапы тянутся не к нему, а к внезапно полыхнувшему ярко-красным и серебристым огню на земле прямо у его ног.
У правого сапога меж листьями на стеблях сияет нечто не крупнее мелкого яблока, но настолько яркое и волшебное, что не отведешь взор.
Зрелище было завораживающе прекрасно. Ничего подобного Яфет не зрел никогда.
Из тьмы шагнул широкоплечий гигант. Кожа казалась выгоревшей – красная, цвета пламени. Под ней играют тугие мускулы. Козлиную голову венчают длинные рога. Взгляд светится нечеловеческой злобой, в каждом движении сквозит ужасающая мощь.
Яфет вскинул Меч, но рука не слушается от усталости. Удар в правый бок заставил его согнуться – боль пронзила все тело. Меч выскользнул из рук.
В глазах у Яфета потемнело. Но едва сквозь кровавый туман заметил, что гигант с хохотом протянул руку к Цветку, внутри будто лопнула некая потаенная струна.
Тцар бросился вперед, оттолкнул гиганта к костру, и тот упал в огонь. Ночной лес огласился истошным и оглушительным криком. Яфет, не мешкая, бросился на Цветок, накрыл животом и уперся руками в землю, намереваясь защищать до последнего вздоха.
От близости Цветка боль в боку притупилась. Взгляд тцара очистился от красной пелены. На спину и бока посыпались тяжелые удары. Нежить вцепилась со всех сторон, пытаясь оттащить прочь, но у Яфета словно открылось второе дыхание.
Тем не менее, чувство, что ему конец, делалось все сильнее. Этот всплеск сил – последнее, что он может противопоставить врагу. Озарившая его мысль была настолько неожиданной и безумной, что Яфет колебался…но недолго.
