– Мы здесь, – говорит он спокойно, словно ничего необычного не произошло.
Здесь. Термин просто шикарен. Сразу же всё стало понятно. Но рассиживаться мне никто не предлагает.
Я выхожу из машины, ноги подкашиваются от напряжения. Дом передо мной выглядит безобидно, но что-то внутри подсказывает, что здесь скрывается больше, чем кажется на первый взгляд. Тусклый свет от уличной лампы освещает лишь часть фасада, а остальная часть погружена в глубокую тьму.
– Что мы здесь делаем? – спрашиваю я, пытаясь понять мотивы Окадзавы. – Почему выбрали именно это место?
Он отвечает не сразу. Вместо этого подходит к двери. Его движения спокойны и уверенны, как будто он знает, что делает.
– Это безопасное место, – невозмутимо говорит Окадзава, открывая дверь и приглашая меня войти. – Здесь мы сможем спокойно выдохнуть.
Я колеблюсь мгновение, ощущая смесь страха и любопытства. Внутри дома царит полумрак, лишь слабый свет из окон освещает просторную комнату. Мебель выглядит старой, но при этом всё аккуратно расставлено, как будто хозяин только что вышел.
– Почему я должна доверять вам? – продолжаю, чувствуя, как напряжение сжимает горло.
Окадзава некоторое время молчит, но потом отвечает:
– Потому что у вас нет другого выбора, Ямада-сан. Вы в этом теперь по уши.
Это я по уши? А кто… кто меня оставил на работе?!
Хочется совсем по-детски затопать ногами, но я помню, что рядом странный водитель. Поэтому…
Дом, загадочный квартал и сам Окадзава – всё это складывается в одну запутанную картину, которую мне предстоит разгадать. Сердце бьётся учащённо, но я знаю, что единственный способ выбраться из этого кошмара – следовать за ним и надеяться на лучшее.
Резко выдыхаю, чувствуя, как нарастают злость и беспокойство. Всё это слишком странно, слишком опасно, чтобы просто молчать и следовать за Окадзавой. Но от моей болтовни мало толку. Я угрюмо смотрю на него, сдерживая желание сорваться и требовать объяснений хоть до конца эпохи Рэйва.
– Объясните, что происходит! – резко говорю. – Что это вообще было? Я не собираюсь идти вслепую, Окадзава-сан! Вы втянули меня в это, и я хочу знать, что происходит!
Окадзава не сразу отвечает, и я уже готова продолжить, как вдруг замечаю, что он морщится от боли. Его лицо бледнеет, и он одной рукой придерживает бок, где, судя по всему, пришлось больше всего ударов. Моё раздражение внезапно сменяется тревогой.
– У вас есть аптечка? – неожиданно для самой себя спрашиваю, сбавив тон.
Окадзава пытается скрыть боль, но его движения всё равно выдают слабость. Он кивком показывает в сторону тёмного коридора, а затем тяжело опускается на старый диванчик.
Словно по волшебству, в этот момент в дверном проёме появляется водитель. Здоровый, как лось. Я рядом с ним как тростиночка.
В руках водителя аптечка. Подслушивал? Или же и без нас знает, что делать?
Он молча протягивает её Окадзаве, и я замечаю, что тлеющие, как угли, глаза сверкают на мгновение, прежде чем он снова отходит в сторону.
Окадзава берёт аптечку и, открыв её, вытаскивает бинты и антисептики. Он, кажется, собирается сам заняться своей раной, но я останавливаю его, в глазах всё ещё мерцает беспокойство.
– Давайте мне, я… помогу, – говорю, пытаясь найти хоть какое-то ощущение контроля в этой безумной ситуации.
Окадзава молча передаёт мне бинты, его взгляд, в котором читается смесь удивления и благодарности, ловит мой. Он не привык принимать помощь, это видно, но сейчас глупо от неё отказываться.
Помогаю ему снять рубашку, затолкав подальше неловкость. В обычной ситуации я бы не согласилась на такое, но сейчас всё иначе. Мои руки немного дрожат, когда расстёгиваю пуговицы, стараясь не смотреть ему в глаза.
По двум причинам. Первая – я не врач, если там всё плохо, то смогу сделать лишь что-то примитивное. Вторая – что своих начальников раньше не раздевала. Всё бывает в первый раз?
Когда рубашка сползает с плеч, я невольно замираю, уставившись на торс.
Ничего себе! Прямо как из женских журналов! Мышцы под кожей чётко очерчены, каждая линия словно высечена скульптором. Крепкие, но в то же время гибкие, они выглядят совершенно не так, как я представляла, зная Окадзаву лишь в его привычном офисном костюме. Я даже не думала, что под этими деловыми пиджаками может скрываться такое. Это вообще законно?
Поймав себя на этих мыслях, быстро отвожу взгляд, чувствуя, как щёки начинают слегка гореть от смущения.
Осторожно беру ватный диск с антисептиком и начинаю аккуратно стирать кровь с тела. Раны выглядят довольно серьёзно, кожа вокруг них порвана, и мне приходится быть максимально осторожной, чтобы не усугубить ситуацию.
При этом такое чувство, что они скорее от когтей, чем от кулаков.
Но в то же время есть ощущение, что всё должно было выглядеть намного хуже, чем я вижу. Странное зрелище, будто заживление идёт куда быстрее, чем обычно. Кровь, которая до этого сочилась из порезов, теперь начинает подсыхать, и сами раны постепенно уменьшаются.
