Окадзава берёт палочками кусок курицы и неторопливо жуёт, будто пытаясь продлить этот момент перед разговором, который, очевидно, не горит желанием начинать. Его лицо остаётся бесстрастным, но напряжение в стиснутых челюстях и мрачный взгляд выдают истинное состояние. Хаято тоже погружён в свои мысли, его лицо потемнело, брови сдвинуты, но он явно колеблется, с чего начать этот непростой разговор.
Время идёт, а объяснений всё нет. Я кладу палочки на стол и, чуть наклонившись вперёд, смотрю на них обоих.
– Ладно, – нарушаю молчание, – мне всё-таки хотелось бы понять, что здесь происходит. Вы явно что-то скрываете, и мне нужно знать, с чем я имею дело.
Хаято и Окадзава переглядываются. Взгляд Хаято тяжёл, в нём скрыта усталость, смешанная с внутренним напряжением. Он открывает рот, но тут же замолкает, явно подбирая слова. Окадзава отводит глаза, всё так же жуя свой ужин, и только тихий вздох выдаёт, что и он понимает необходимость разговора. Но оба они, кажется, боятся того, что придётся сказать.
Хаято медленно выдыхает, словно собираясь с мыслями, и наконец начинает говорить:
– В мире, о котором ты знаешь, Ямада, всё гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд. Многие века назад, в древние времена, страна была населена не только людьми. Существовали и другие создания – ёкаи. Они были разными: от добрых и безобидных до опасных и кровожадных. Их влияние на мир людей было огромным, и они, как и люди, боролись за своё место под солнцем.
Я слушаю его не перебивая, но внутри всё больше разгорается смесь любопытства и страха. Страха, что у всех нас поехала крыша. Но в то же время… я своими глазами видела чудовищ. Вряд ли в кабинете Окадзавы кто-то распылял галлюциногены. Хаято продолжает:
– Со временем многие ёкаи осознали, что прямое противостояние с людьми губительно для обоих миров. Тогда они решили найти другой путь. Среди них выделились самые сильные, самые могущественные – те, кто мог менять формы, влиять на сознание людей и скрываться с их глаз долой. Эти ёкаи объединились, создали союз и начали жить среди людей, не показывая свою истинную сущность.
Хаято на мгновение замолкает, словно давая мне переварить услышанное, затем продолжает:
– Время шло, и мир менялся. Люди строили города, развивали технологии, а ёкаи адаптировались, учились использовать это в свою пользу. Так возникла корпорация «Танака Групп». Да, не смотри так. Официально это крупный бизнес-конгломерат, но на самом деле не что иное, как объединение ёкаев, которые контролируют важные аспекты современного мира. Они управляют финансовыми потоками, влияют на политику, следят за тем, чтобы баланс сил оставался неизменным и люди не узнали о существовании ёкаев.
– Они… живут среди нас? – бормочу я.
Нет, конечно, он это и сказал, но поверить всё равно проблематично.
– Да, – подтверждает Хаято, пристально глядя мне в глаза. – Внешне они не отличаются от обычных людей. Но это только оболочка. Ёкаи адаптировались, научились контролировать свои силы, но они всё те же существа, что жили здесь веками.
– Значит, Окадзава…
– Один из них. Полукровка, – говорит Хаято, кивая в сторону Окадзавы, и тот морщится, словно съел лимон. – И не только он. «Танака Групп» – это целая сеть таких же, подобных ему. Они следят за порядком, защищают своё существование и… иногда вмешиваются в дела людей, как сейчас.
Я снова смотрю на Окадзаву, пытаясь осознать, что он не просто человек, а существо, обладающее древней силой. Теперь понятно, как мы сумели спрыгнуть с семнадцатого этажа и выжить.
Он сидит невозмутимо, будто всё, о чём говорит Хаято, для него лишь часть обыденности. Хотя, наверное, так и есть.
– Но зачем они это делают? – спрашиваю, всё ещё пытаясь понять логику происходящего.
– Потому что мир людей и ёкаев тесно переплетён, – отвечает Хаято. – Разрушение одного мира приведёт к гибели другого. И ёкаи, в том числе те, что заправляют «Танака Групп», понимают это. Они следят, чтобы баланс сохранялся и ни одна из сторон не вышла за рамки дозволенного.
На какое-то время в комнате снова воцаряется тишина, но теперь она… нет, словами описать не получится. Внутри меня бурлит хаос – вопросы, сомнения, страх и… невероятное любопытство. Но одновременно с этим приходит и понимание, что назад пути нет. Я оказалась втянутой в этот мир и теперь должна разобраться, что делать дальше.
Слова Хаято звучат как нечто невероятное и нереальное. Я в шоке, словно нахожусь в чужом сне, который вот-вот должен закончиться. Но он не кончается. Хватит пялиться на Окадзаву, иначе дыру в нём протру. Этот мир гораздо сложнее, чем тот, из которого я сюда попала. В моём всё было предельно ясно: работа, друзья, проблемы, но это было человеческим, обычным. А здесь… ёкаи, о́ни, корпорации, скрытые миры.
– Постойте, – пытаюсь разобраться в этой сумятице мыслей, – но если ваша корпорация контролирует баланс и силы, почему же нам пришлось убегать от бакэмоно?
