В десять вечера по московскому времени Бурцев попрощался с соседями по купе. Валерий на такси направился в знакомую гостиницу, где останавливался последний раз, а до этого там же дважды останавливался, когда работал в таксопарке и приезжал в Горький за новыми машинами в компании других таксистов. Мест, как всегда, не было, но Валерий быстро договорился с администратором поселиться за тройную плату стоимости номера. Молодая невысокая еврейка с «химией» на голове помнила его с последнего приезда по той редкой рыбе холодного копчения с плохо запоминающимся названием. Бурцев тогда угостил администратора этой рыбой сверх переплаты за номер в гостинице. Эту рыбу ему каждый раз заказывали сборщики его машин на сервисной станции.
– У тебя нет больше той рыбы, какой ты в прошлый раз меня угощал? Как она? Никак не могу запомнить её название, – спросила с лукавой улыбкой еврейка.
– Муксун. Есть немного. Приходи в номер через полчаса или завтра утром. Я тебе дам, – сказал Бурцев и, отдав деньги за номер на два дня, собрался идти к себе.
– Я сегодня зайду, – улыбнувшись сказала еврейка, сведя брови ниточки домиком.
Валерий разложил вещи, помылся в душе, вышел в толстом светлом халате и мягких тапочках из ванной комнаты. Послышался стук в дверь. Бурцев открыл и увидел с мелкими завитушками черноволосую еврейку администратора. Она приятно улыбалась.
– Ты ещё не спишь? – спросила она, немного робея, и тут же оглянулась в коридор, чтобы видеть, не смотрит ли за ней этажная дежурная. Еврейка явно опасалась, что дежурная может насплетничать директору при случае, что администратор ходит по номерам гостиницы к жильцам в гости.
– Нет. Проходи, – сказал Бурцев, пропуская гостью в номер. На еврейке были туфли на высоком каблуке и чёрная короткая юбка, обтягивающая её маленькую задницу, как у девочки школьницы. Еврейка оказалась такой невысокой, что её глаза были на уровне груди Валерия. От высокого роста Бурцева у неё захватывало дух, и администраторша не могла смотреть на него без улыбки и без восхищения.
– Ты только на два дня или будешь продлевать номер? – спросила еврейка первое, что пришло в голову, и опять улыбнулась, давая понять, что продлить проживание ему для неё простое дело.
– Ещё не знаю, но если понадобится ещё задержаться в городе, то все будет зависеть от тебя, – ответил Бурцев, улыбаясь сдержанно, и доставая из сумки две рыбины в коричневой бумажной просаленной обёртке. – Вот, возьми.
– Сколько я должна? – спросила для приличия еврейка, вновь лукаво улыбнувшись, зная, что Бурцев денег не возьмёт, как в прошлый раз.
– Если разрешишь поцеловать в щёчку, то этого будет достаточно, – ответил Бурцев, делая лицо серьёзным и невозмутимым.
– Ну, правда, сколько? – не унималась еврейка, а сама не могла сдержать улыбки. – Я ведь замужем, – добавила она и засмеялась на комичное удивление Бурцева её словам.
– Я поцелую тебя в щёчку и обещаю, что мужу твоему не скажу об этом, – с выпученными глазами сказал убедительно Бурцев, и женщина рассмеялась на его забавную гримасу, и на обещание не говорить мужу, которого он не только не знал, но никогда не видел. Еврейка подставила щеку для поцелуя, и Бурцев нежно прикоснулся к ней сухими губами. Тут же он прижал еврейку к себе и почувствовал её груди у себя чуть выше живота.
– Нет-нет-нет! – встрепенулась еврейка и, покраснев, отскочила от Бурцева, поправляя волосы и сдерживая улыбку.
– На нет и суда нет, – спокойно и невозмутимо ответил Бурцев и знал, что в следующий раз эта маленькая женщина будет под ним.
– Выгляни, пожалуйста, и посмотри, не стоит ли в коридоре этажная дежурная, – попросила малютка. Бурцев послушно выглянул и сказал, что в коридоре нет ни души. Еврейка быстро вышла из номера и, не ступая на высокие каблуки, пошла неслышно на цыпочках по ковровой дорожке коридора со свёртком в руках.
«Нужна ли мне она? – спросил себя Бурцев. – Наверное, нужна. Место у неё в гостинице мне будет гарантировано… Но с ней может быть только заурядный секс, чего мне уже давно маловато… Хотя таких маленьких женщин в постели я ещё не знал… Надо уделить ей внимание», – легко уговорил себя Бурцев и надумал сходить поужинать в ресторан при гостинице. Время было уже позднее, а на ночь Бурцев редко ел, но он понимал, что ему больше хочется не поесть, а присмотреть себе, возможно, на ночь какую-нибудь женщину, не обременённую семейными узами и строгой моралью. Валерий быстро надел ту одежду, в которой ехал в вагоне и спустился в ресторан. Был будничный вечер, и народ в ресторане почти отсутствовал. Подошла в расклёшенной юбке с белым маленьким фартучком официантка, и Бурцев спросил:
– Успею поесть или вы скоро закроетесь?
– Ресторан до двенадцати, поэтому поесть успеете, – ответила фигуристая женщина.
– Сто грамм коньяка, бифштекс с яйцом и с жареной картошкой. Долго ждать?
– Народа нет, поэтому заказ принесу вам быстро. Коньяк принести вперёд?
