Ямочка. Роман полностью

Через пять часов такси с Бурцевым подъехало к дому бабушки Маруси. Валерий рассчитался с водителем и, поблагодарив за работу, вышел на воздух. Тёплый летний вечер встретил Бурцева в городе. Валерий постоял перед домом бабушки друга с её сумкой и подумал, что всё-таки тяжело сейчас будет все рассказывать пожилому человеку. «А может, все отложить на завтра? Как не хочется приносить дурные вести знакомым людям… Нет! Нужно все рассказать ей, не откладывая на следующий день…» – подумал Бурцев и решительно вошёл в подъезд. «Мне хочется завтра весь день побыть с Аннушкой – вот почему я не хочу откладывать встречу…» – промелькнуло на миг в голове у Валерия. На звонок в дверь долго никто не отвечал, потом неожиданно, потому что шагов не было слышно, бабушка в тишине спросила за дверью низким голосом:

– Кто там? – Бурцев вздрогнул.

– Баба Маруся, это Валера Бурцев! – в ответ зашумел ключ в замке, и приоткрылась дверь. Баба Маруся, видимо, уже спала, и поэтому стояла в длинной широкой ночной рубашке с распущенными седыми волосами.

– Фалера, ты уше фернулся? – спросила дрожащим голосом удивлённая женщина и запустила позднего гостя.

– Давайте присядем на кухне, – предложил Бурцев, опасаясь напугать стоящую женщину, снимая туфли один о другой.

– Та-та, Фалера! Пойтем на кухню – я чаем тепя напою. – Женщина посмотрела в глаза Бурцеву, пытаясь по ним что-то предугадать. Её тревожила сумка в руках Валерия, но спросить что-нибудь она не решалась. Когда они уселись за кухонный стол, Бурцев сказал:

– Баба Маруся, Коля позавчера умер… – Бурцеву показалось, что он не успел до конца договорить фразу, а женщина уже вскрикнула и причитая заплакала, словно она знала эту страшную новость загодя и только ждала подтверждения. Бурцев молчал. Он не пытался её успокоить. Бабушка плакала, не глядя на Валерия. Она что-то говорила плачущим голосом по-фински, но разобрать ничего было нельзя. Баба Маруся, вероятно, проклинала бывшую сноху за смерть внука. Завёрнутую кисть правой руки в широкий подол ночной рубашки женщина прижимала ко рту и носу. Её открывшиеся полные и бледные икры ног, испещрённые толстыми набухшими синими венами, говорили, что её ноги больны. Бабушка так горько плакала, что Бурцев невольно почувствовал ком в горле. Вид искренней печали и боли старой женщины бередил его душу, и он невольно потянулся за платком в карман брюк. «Как же так? Я хотел смерти её внука, а теперь, глядя на неё, горем убитую, сам готов плакать… Признаться, мне жалко её, а он сегодня не вызывал у меня такой же жалости, когда его опускали в могилу… И всё-таки удивительно близки неприязнь и сочувствие…» – подумал Бурцев, утирая быстро глаза измятым платком. «Господи! – с сожалением вспомнил вдруг Бурцев. – Я не подписал на крестах, кто из супругов, где лежит. Как же родственники это определят, если участковый им не подскажет?»

– Фалера, а кто его похоронил?! – на мгновение перестав плакать, спросила вдруг с испугом в мокрых глазах баба Маруся.

– Участковый с помощниками… Я тоже был на похоронах. Он вместе со своей женой умер в одно время. Они добавили в наркотик какие-то таблетки в день смерти, поэтому не выдержали дозы… Так сказал мне участковый. Хотя, может быть, он ошибается… На вскрытие их не повезли, потому что причина смерти была очевидна для милиции. – Баба Маруся опять заплакала. – Вот сумка. Мне её даже не пришлось открывать.

– Фалера, посити немного со мной! Не ухоти, пошалуста! – взмолилась несчастная женщина. Она не хотела оставаться одна со своим огромным горем. Бурцев был другом её внука с детства. Живой и невредимый Бурцев создавал у неё невидимое, но приятное ощущение присутствия с ней где-то здесь рядом живого и невредимого родного внука.

– Да-да! Я посижу – не беспокойтесь, – ответил Бурцев плачущей безостановочно женщине.

Валерий просидел у несчастной женщины до полуночи. Он рассказал в подробностях все, что видел, а утаил только то, что Николая не в чем было положить в гроб, и что этот гроб был обыкновенным ящиком. Валерию было жалко старушку, а потому не хотелось ещё больше этой подробностью огорчать и без того убитого горем несчастного человека…