Утром за Бурцевым пришла машина, заказанная с вечера по телефону. Через час поезд тронулся с вокзала. Валерий сидел у окна и наблюдал, как проплывают мимо старые с отлетевшей штукатуркой деревянные двухэтажные пригородные бараки. Затем пошёл смешанный лес, поля, маленькие деревеньки из нескольких изб, опять лес. Бурцев вспомнил вчерашний вечер и Аннушку. «Какая хорошая девица, но не для меня… Что я могу ей дать? Только неприятности и горе в будущем. Какой открытый, чистый, но грустный у неё взгляд… Я ей, по-моему, нравлюсь… Она не та, ради которой я бы мог потерять голову, но может ли теперь существовать такая после того, когда я в пьяном состоянии застрелил женщину тотчас после близости?.. Трезвый я не смог бы убить Зою… Я почти уверен в этом, но Бог зачем-то лишил меня разума…» – думал Бурцев, глядя на мелькающие огромные сосны за окном. Через два часа дороги на юг лес сменился полями и небольшими кустарниками. Открылся далёкий горизонт. Напротив Бурцева за столиком сидела молодая женщина с ребёнком лет пяти, который не мог сидеть на месте и смотреть только в окно. Женщина то и дело заправляла волосы за уши, чувствуя взгляд Бурцева. Мальчик все время рвался к проходу, чтобы обследовать вагон и повидать всех пассажиров. Мать на непоседу шипела, но это на мальчишку не действовало. Молодой маме пришлось вылезти из-за стола и пойти за сыном, чтобы он чего-нибудь не натворил. «Мальчику непременно нужен отец. Если бы я взял в жены Аннушку, и она родила бы такого же ребёнка, то кто бы из него вырос без отца? Это, возможно, был бы несчастный человек, потому что без отца мальчик редко не попадает под влияние таких же ребят из неполных семей, которых в стране очень много… А может, моя мать с Аннушкой смогут воспитать достойного парня? Нет! Если со мной что случится, то Анна выйдет опять замуж. У мальчика обязательно возникнут проблемы с отчимом, и сын, как тысячи детей, вынужден будет уйти, в лучшем случае, к бабушке… Это только тем хорошо, что моя мать будет иметь смысл жить после моего ухода…» – продолжал рассуждать Бурцев.
– Поезд будет стоять пять минут! – громко объявила полная проводница в тёмно-синей поблескивающей юбке со складками ниже живота для пожилой пассажирки, которая хотела выйти на перрон и что-то купить. Бурцев с большой сумкой вышел из вагона.
– До свидания, – сказал Валерий проводнице на выходе и направился к небольшому зданию вокзала, оштукатуренному и окрашенному с добавлением светло-зелёного колера. Вокруг тюльпанообразных переполненных бетонных мусорниц было наплёвано, набросано много окурков, обёрток и всевозможных измятых и разорванных бумажек. У входа в здание стоял заросший и сутулый мужчина в измятом пиджаке. На ноги у него были надеты сношенные сандалии с открытым носком, откуда торчали грязные пальцы с длинными, загнувшимися внутрь, чёрными ногтями.
– Парень, дай сколько можешь. Не ел уже три дня, – сказал нетрезвый и дурно пахнущий мужик Бурцеву. «Просящему у тебя дай и не отвращайся…» – вспомнил Бурцев тотчас Евангелие. Хотя сначала ему хотелось сказать неприятному просящему, что нужно работать. Было очевидно, что хлеб этого несчастного человека интересует в последнюю очередь – ему прежде всего хотелось чего-нибудь выпить. «Мне не дано знать, почему и для чего он просит…» – подумал Бурцев и выгреб всю мелочь, что была в кармане брюк. Высыпав в грязную ладонь опустившегося человека все монеты, Валерий почувствовал лёгкое удовлетворение и приятную уверенность среди незнакомых людей. Заросший нищий долго кланялся и крестился вслед Бурцеву.
На небольшой площади перед вокзалом стояли в сторонке две «чувашки», так называемые автомобили такси, прошедшие капитальный ремонт в Чебоксарах, которые легко определялись по угловатым передним крыльям. Было видно, что услугами такси в этом маленьком городке мало кто пользовался. Валерий подошёл к двум разговаривающим таксистам и спросил, кто из них согласится довезти его до села Степное.
– Если двадцать рублей не жалко, то поехали, – сказал паренёк с угрястым ухом.
– Сколько туда километров? – спросил Бурцев.
– Километров двадцать пять будет, – ответил второй таксист, что постарше.
– Поехали, – согласился Бурцев. Через некоторое время машина пронеслась мимо знака «с. Степное». Две длинные улицы пересекали друг друга в центре населённого пункта.
– Мне нужна улица Молодогвардейцев, дом 2. Это значит, где-то в начале одной из улиц, – сказал Валерий. Таксист посмотрел по сторонам и определил, куда ехать. Всюду ходили гуси с грязными лапами, а толстые куры что-то беспрестанно клевали в траве. Кое-где паслись у домов козы, привязанные на верёвку к вбитому в землю колышку. Народу в селе казалось словно не было вовсе.
– Вот этот дом должен быть по улице Молодогвардейцев вторым, – сказал таксист и остановил машину возле трёх женщин, что стояли рядом с бортовой автомашиной. – Это Молодогвардейцев, 2? – спросил таксист у женщин, и те подтверждая, кивнули головами.
– Вы кто им будете? – спросила одна из женщин вышедшего из машины Бурцева.
