– Кому им? – в свою очередь спросил у женщин Бурцев.
– Хозяевам дома – Катерине с Николаем.
– Я от родственников Николая приехал, – с нехорошим предчувствием ответил Бурцев на вопрос женщин с хмурыми лицами.
– Померли они оба, видимо, ещё третьего дня… Там сейчас в доме участковый с мужиками.
– Подожди меня минут десять, – сказал Валерий таксисту и прошёл в открытую просевшую калитку рядом с воротами. Во дворе Бурцев увидел два открытых длинных ящика на земле. Крышки с этих ящиков стояли прислонённые к забору, отделяющему двор от огорода. Двери в дом были широко распахнуты. Тяжёлый запах ударял в нос на подступах к этим дверям. Бурцев достал платок из кармана, приложил его к носу и вошёл внутрь. В большой комнате на полу лежал Николай Сарви и его подруга Катя. Возле них сидел на корточках молоденький милиционер с погонами младшего лейтенанта и осматривал руки умерших. Три мужика стояли чуть поодаль и ждали распоряжений от участкового милиционера.
– Здравствуйте! – сказал Бурцев, не отрывая взгляда от сильно исхудавшего тела друга, лежащего на полу. Николая почти невозможно было узнать, и только высокий рост и неправильный прикус его челюстей говорил Бурцеву, что этот тщедушный и бездыханный мужчина на полу – друг его детства. Нижняя челюсть Николая всегда выдавалась вперёд, и Валерий вспомнил как в детстве учил его правильно закрывать рот, чтобы нижняя челюсть не выходила вперёд верхней, а наоборот, чтобы верхние зубы закрывали нижние. Однако Николай через пять минут забывал о правильном прикусе, и подбородок его вновь привычно выдавался вперёд. Валерий вспомнил, что Николая Сарви учительница математики на контрольных работах самого первого отпускала в коридор, чтобы он никому не подсказывал. Он был очень способным по математике и кроме пятёрок не знал других оценок, что не относилось ко всем другим школьным предметам.
– Здравствуйте, – ответил милиционер и с недоверием посмотрел на Бурцева. – Вы родственник? – поинтересовался он.
– Нет. Я не родственник, но от родственников привёз ему продукты, – ответил Валерий, почему-то умалчивая, что Николай друг его детства.
– Продукты им живым-то не очень нужны были, а теперь и вовсе… Они оба, видно, позавчера одновременно умерли от передозировки наркотиков. По-моему, они добавили в свою «ширку» какую-то гадость из толчёных таблеток. Соседка пришла к ним вчера передать молодую картошку, они накануне у неё попросили, но ей никто не открыл. Соседка знала, что они наркоманы, поэтому с улицы открыла ставни и заглянула к ним в окно. Хозяин лежал на кровати неподвижно, а хозяйка, если можно так сказать, на полу… Бабушка Шура увидела, что у него рот весь в пене. Я вчера вечером приехал и сломал дверь, а они уже были оба холодные… Сегодня начальник районного отдела дал мне машину грузовую и трёх мужиков «суточников» для того, чтобы покойников свезти на сельское кладбище и похоронить. Если хотите, то присутствуйте. Прошу только моим мужичкам денег не давать, а то они быстро им применение найдут. Если захотите их покормить, то деньги передадите мне, а я им куплю продуктов в райцентре.
– Хорошо, – тихо ответил Бурцев, продолжая смотреть на жалкое и очень исхудавшее тело друга, оголённое по пояс. Мощная электрическая плитка, пожелтевшие алюминиевые чашки, ложки, бидоны, бутылки от ацетона и уксусного ангидрида, старые газеты – все лежало на облупившейся столешнице круглого стола. Из мебели в комнате стояли только железная панцирная кровать полуторка и стол. Остальное, что не умещалось на столе, было разбросано беспорядочно на немытом давно полу. Один небольшой грязный домотканый половик из обрезков ткани, казалось, вобрал в себя уличную землю и песок за несколько лет. Но главный раздражитель для постороннего человека был не в ужасной грязи и запущенности помещения, а в чудовищно отвратительной вони, состоящей из запахов варки грязных наркотиков, мочи, какой-то затхлой рыбы, пота и человеческого дерма.
– Эй, молодцы, можете уносить их во двор. Кладите сразу в ящики, а крышки прибейте гвоздями! – крикнул участковый невольным работникам.
– Лейтенант, а что, у покойника нет никакой одежды? – спросил очнувшийся Бурцев.
– Посмотрите! Здесь ничего нет, кроме принадлежностей для варки мака. Слава богу, что паспорта нашёл. Родители от них, видимо, отказались давно. К ним ни разу из родственников никто не приезжал. Есть здесь телогрейка, но, думаю, очень она вымазана. Он ведь здесь в селе ремонтником тракторов иногда подрабатывал. В этой телогрейке и ремонтировал технику. Соседи говорят, что у него был пиджак где-то, но мы ничего не нашли. На ней хоть платье есть… Как жили?! Непонятно… Ведь молодые оба, а так опустились… Наркоманов развелось, как собак нерезаных. В таком маленьком селе и то нашлась парочка. В огороде, кроме мака и конопли, ничего не сеяли. Они, когда приехали, то у соседки бабушки Шуры первым делом мака на рассаду выпросили. Говорили ей, что очень любят булочки с маком. Словом, она потом поняла, куда им нужен был мак.
