– Прости… Мне хорошо с тобой, но не знаю, можно ли это назвать как-то иначе… Я предлагаю тебе выйти за меня замуж, – сказал негромко Бурцев. Убрав ноги со стены, Анны села на тахте, глядя любовнику в глаза снизу вверх, как бы желая убедиться, что она не ослышалась. Аннушка не решалась переспросить, опасаясь не услышать больше никогда повторения его предложения. Мгновенно глаза Анны наполнились слезами, и она заулыбалась. Потом девушка поднялась, обняла Бурцева за шею и нежно поцеловала.
– Я честно скажу тебе, что принимаю твоё предложение с большой радостью, – сказала молодая женщина срывающимся голосом.
– Должен признаться тебе, что я человек грешный и в прошлом судим, – попытался Бурцев открыться перед Анной насколько возможно, но она не дала ему закончить фразу и зажала его рот ладонью.
– Ничего не говори… Я ещё раз повторяю тебе, что согласна на твоё предложение, несмотря ни на что… Я чувствую, что ты хороший…
Весь вечер молодые ели сочное жареное мясо и обсуждали возможные перспективы в связи с намерением пожениться. Будущие супруги быстро сошлись на том, что свадьбу не станут делать подобно молодожёнам: с белым платьем, с фатой, с большой компанией и с другими забавными для зрелых людей атрибутами. У Анны подобная свадьба уже была, а Бурцев хотел посидеть после регистрации брака в окружении немногочисленных родственников и самых близких друзей в квартире у Анны. Жить первое время жених и невеста решили пока у невесты, а в дальнейшем будут совместно определять, как улучшить квартирные условия. Предстояло только объявить родителям Анны о желании пожениться. Та же процедура должна быть исполнена и перед матерью Валерия. На этот раз Бурцев остался ночевать у будущей жены, позвонив предварительно матери. Мать была рада, что сын впервые остаётся на ночь у её любимой соседки.
Наступили очередные выходные дни у Валерия, и он с Анной пошёл к её родителям на первую ознакомительную встречу, чтобы, как заведено, объявить о своём намерении пожениться. Анна предупредила мать по телефону за три дня, с кем она придёт и зачем. Пожилые люди волновались и беспрестанно обсуждали выбор дочери все это время и в день встречи с утра готовили в суете еду для гостей. Родители Анны знали семью Бурцева и всю ту историю, что привела Валерия Бурцева в тюрьму. Несмотря на утверждения отца и матери Валерия среди соседей и знакомых о невиновности их сына, все люди считали, что дыма без огня не бывает, и вина Валерия несомненно была в этом деле. Будущая тёща, Людмила Ивановна Моренко, после того как все работы на кухне были завершены, переоделась в чёрное платье с золотистыми восточными узорами. Николай Сергеевич Моренко не волновался так сильно, как жена. Подошло время обеда и встречи молодых людей, и будущий тесть Бурцева сменил домашнюю пижаму на серый костюм с белой рубашкой без галстука.
– Коля, посмотри на меня! Как я в этом платье? – спросила Людмила Ивановна, разглаживая нарочито нарядное платье на теле от мнимых помятостей.
– Хорошо, – ответил спокойно Николай Сергеевич и продолжил читать газету «Известия».
– Может, мне не очень блестящее платье надеть? Не вечер же. – не отставала взволнованная Людмила Ивановна.
– Надень не блестящее, – согласился Николай Сергеевич, не отрываясь от чтения.
– Можешь ты пока не читать?! – возмутилась Людмила Ивановна, не ощущая у мужа той же взволнованности, что у себя, перед встречей с новым зятем.
– Могу, – ответил Николай Сергеевич и отложил послушно газету в сторону.
– Посмотри внимательно на меня. Не слишком ли я нарядно выгляжу в этом платье? – спросила Людмила Ивановна, с любопытством вглядываясь в глаза мужа и пытаясь по его непроницаемому лицу угадать, нравится ли ему её наряд.
– Думаю, что знакомство с очередным зятем стоит того, чтобы выглядеть достойно, и это царское платье очень подходит по такому случаю, – сказал с серьёзным видом отец Анны. Однако его слова «с очередным зятем» говорили, что на самом деле он полагает, что вполне возможно новый зять не последний в их семье, поэтому не следует придавать большого значения одежде.
– Тебя не поймёшь… – раздосадовано сказала Людмила Ивановна и ушла в спальню к зеркалу.
Послышался звонок в дверь, Людмила Ивановна выскочила из спальни и прошипела:
– Пришли! Иди – открывай!
– Иду, – спокойно сказал Николай Сергеевич и направился в прихожую. Он широко распахнул дверь и, улыбаясь Анне с Валерием, отступил назад, пропуская гостей в прихожую.
– Здравствуй, папа! – глядя оценивающе на костюм отца, сказала дочь и отошла чуть в сторону, чтобы мужчины могли пожать друг другу руки.
– Валерий, – сказал Бурцев, спокойно и уверенно глядя Николаю Сергеевичу в глаза и пожимая не очень крепко мягкую кисть будущего тестя. Валерий тоже был одет в серый костюм с расстёгнутой пуговицей на вороте белой сорочки. То, как буднично и просто Бурцев посмотрел в глаза Николаю Сергеевичу, понравилось пожилому человеку, потому что он не забыл неприятно бегающие глаза первого мужа дочери.
