Прошла неделя, как Валерий и Анна объявили родителям о желании пожениться и подали заявление на регистрацию брака. В тот же день после визита к родителям Анны молодые вечером на ужине у матери Бурцева объявили и ей, что приняли решение пожениться. Августа Алексеевна тоже заплакала слезами радости и потом без конца суетилась счастливая, меняя молодым тарелки с едой на столе. Анна перед уходом помогла будущей свекрови помыть посуду, а Бурцев в своей комнате набрал чемодан необходимых в первую очередь вещей и принадлежностей, чтобы перенести в квартиру Анны. Остальные вещи Валерий решил уносить от матери позже, по мере надобности. Регистрация брака была назначена в канун октябрьских праздников, и Бурцев на работе заранее написал заявление на три дня отдыха, положенные на проведение свадьбы, и попросил к этим трём дням прибавить ещё пять, что он не догулял полностью в летний отпуск. С учётом праздничных дней седьмого и восьмого ноября у него после регистрации окажется десять дней отдыха. Анна тоже взяла в школе восемь дней отпуска за свой счёт, и таким образом молодых ожидал короткий медовый месяц.
До свадьбы оставалось немного времени, и Валерий решил хорошо поработать, чтобы накопить денег. Затрат ожидалось много и со своими накоплениями ему пришлось бы расстаться полностью. Мать Валерия и родители Анны планировали выделить молодым приличные суммы, но свадьбу Валерий должен был оплатить из своих денег. Он, как мужчина, понимал, что это важно для него, как для жениха, в глазах будущей жены и её родителей.
В дневные смены вместо трудоёмкой и хлопотной работы по городу Валерий простаивал на автостанции. Бурцев непременно в течение смены уговаривал пассажиров вскладчину ехать на такси в любой отдалённый населённый пункт области. Многие люди поддавались его уговорам, когда между загородными маршрутами автобусов образовывался временной разрыв по расписанию. В ночные смены Валерий возил по пять бутылок водки и реализовывал их. В доме за городом он хранил ящик водки. Это было предусмотрено на тот случай, если в машине водка ночью заканчивалась. Таким образом, не проходило ни единой смены, чтобы Бурцев не заработал минимум сто рублей чаевых. Такая ударная работа изматывала, но поставленная цель – заработать за месяц ещё две тысячи рублей – неуклонно приближалась.
Выехав в ночь с пятницы на субботу, Бурцев до полуночи успел продать три бутылки водки и собрать плановую выручку. Он встал на вокзале, чтобы немного передохнуть и подождать какой-нибудь поезд. Бурцев не заметил, как сзади подошёл человек и быстро сел на переднее сиденье рядом с ним.
– Земляк, продай бутылку водки! Нам не хватило, – сказал проситель затрапезного вида. На нем была надета телогрейка без ворота и с одним карманом слева, какие выдают только в лагерях заключённым, хотя было не очень холодно. – Вот, «пятнашку» возьми! – Небритый мужик протянул деньги. Валерий смог различить десятку и пятёрку в слабом свете вокзальных осветительных фонарей. Бурцев знал, что на вокзале водку продавать опасно, но нужда в деньгах на свадьбу словно шептала ему в ухо, что продай ему и получишь десятку прибыли. Слово «земляк», произнесённое клиентом, обмануло Валерия.
В лагере заключённые всегда использовали это обращение, несмотря на то, что тот, к кому так обращались, не обязательно мог быть истинным земляком. Это было универсальное лагерное обращение, и в колонии оно Валерия раздражало, но именно оно поколебало чувство осторожности у Бурцева. Телогрейка без ворота и обращение «земляк» заставили Бурцева рискнуть. Валерий взял протянутые деньги и достал из-под своего сиденья бутылку водки. Клиент принял бутылку, полез во внутренний карман телогрейки и достал вдруг удостоверение.
– Старший лейтенант ОБХСС Новиков! – объявил с ухмылкой человек, похожий больше на бездомного или бывшего заключённого. – Ваше водительское удостоверение! – скомандовал закамуфлированный милиционер со звонкими нотками в высоком голосе. «Такие голоса могут принадлежать только ментам, без сомнения…» – подумал Бурцев. Неожиданно на заднее сиденье подсел ещё один человек в штатском. Это был напарник первого милиционера. Валерий протянул права, путевой лист и стал ждать, что ему скажут.
– Валерий Николаевич Бурцев, вы понимаете, что совершили правонарушение?
– Да, понимаю, – был вынужден ответить Бурцев. «Теперь я точно потеряю работу. Как печально и, наверное, символично обрести неприятности перед свадьбой. Однако это, к счастью, ещё не потеря головы…» – подумал Валерий.
– Гражданин Бурцев, предлагаю вам выдать добровольно всю водку, что у вас имеется в машине. Если вы откажитесь, то я буду вынужден с моим напарником произвести обыск машины и составить протокол.
– У меня есть только ещё одна бутылка. Хотите – обыскивайте.
Больше все равно ничего нет.
– Где она? – спросил рядом сидящий сотрудник милиции.
– Под вашим сиденьем, – ответил Валерий, и милиционер достал бутылку из-под своего кресла.
– Деньги верните мне, что я вам заплатил, – приказал сосед Бурцева, и Валерий передал принятые пятнадцать рублей.
