Анна пообещала тёте Соне, что перед отъездом домой придёт с Валерием к ней в гости, затем отпустила занятую работой родственницу.
– Ещё только середина дня. Ты хочешь есть? – спросила у Бурцева жена.
– Немного.
– Я взяла с собой варёную курицу и хлеб. Сейчас заварим чая и поедим. Кипятильник я тоже взяла. Здесь все дорого. Тётя Соня мне предусмотрительно ещё по телефону сказала, чтобы я взяла с собой немного еды и кипятильник, чтобы сразу по приезде не бежать в дорогой ресторан при гостинице.
– Сейчас поедим и составим программу по дням, куда и когда сходить обязательно необходимо, – сказал Валерий и распластался на широкой кровати в спальне, раскинув в стороны руки.
– Наконец-то мы добрались до Москвы и поселились в хорошей гостинице рядом с центром! – почти крикнула Анна и повалилась на Бурцева всем телом. Валерий обхватил широкую и упругую задницу Анны, и одновременно поцеловал жену в губы. Ему хотелось никогда больше не возвращаться в родной город, где он лишил жизни двух ни в чем не повинных женщин. Ему хотелось отгородиться от прошлого и забыть всё навсегда. Бурцев почувствовал, что если бы был точно уверен, что не понесёт никакого наказания за содеянное, то не вспоминал бы больше о своих жертвах с тревогой по утрам, закопанных в огороде дома отца. «Значит, я боюсь только наказания, а вернее, смерти… Я сейчас понимаю, что меня не очень особенно терзает совесть за мои злодеяния. Я как будто погубил тех женщин, которые того заслуживали…» – вдруг подумал Валерий, но его размышления прервала Анна, которая просунула руку ему под ремень брюк.
– Моя девочка, если мы сейчас займёмся любовью, то я потом раскисну и никуда пойти не смогу, – предупредил Валерий.
– Ладно-ладно… Я потерплю до ночи, – сказала улыбаясь Анна и прежде, чем подняться с Бурцева, лизнула ему нос.
Пообедав курицей, молодожёны через час уже ходили в Доме книги на Калининском проспекте, где в некоторые отделы стояли длинные очереди за какими-то неожиданно выставленными на продажу дефицитными подписными изданиями.
Бурцев увидел маленькую книгу о Моцарте в твёрдом переплёте под авторством Г. В. Чичерина, которую читал ещё в лагерной библиотеке, и решил купить её. Анна накупила каких-то своих книг и методичек, связанных с её любимой математикой. Только через час молодые выбрались из магазина. Анна была сердита, и Бурцев спросил:
– Что с тобой?!
– Ничего, – ответила обиженно Анна, и Валерий вынужден был остановиться.
– Что случилось?! – спросил строго Бурцев, не понимая причину испорченного настроения Анны.
– Почему ты улыбался так продавщице?.. – насупившись проговорила Анна, как обиженная маленькая девочка.
– Какой продавщице и как «так»?! – искренне удивившись, спросил Бурцев.
– Той девке, которая продала тебе книгу, – хмуро ответила Анна, не глядя на Валерия. – Ты улыбался ей точно такой же улыбкой, какой улыбался мне, когда добивался близости со мной… – добавила Анна.
– Аня, у меня не было никаких плохих мыслей, что ты мне приписываешь! Я говорю тебе правду! – взмолился Бурцев и обхватил жену за талию поверх пальто.
– Пообещай мне, что не будешь больше так улыбаться посторонним девкам… – тихо произнесла Анна, опустив взгляд на грудь мужа.
– Обещаю… – в тон Анне ответил Бурцев, и прикоснулся губами к её лбу. Это была первая сцена ревности на второй день после свадьбы. Больше молодожёны никуда не пошли, а вернулись в гостиницу и любили друг друга жадно и нещадно до глубокой ночи. Потом влюблённые просыпались вновь и любили друг друга, пока не обессилели окончательно и не заснули мертвецким сном до обеда следующего дня.
Первой проснулась Анна. Пошатываясь она неуверенно прошла голая в ванную комнату. В этот момент в номер постучала горничная. Очнувшись Валерий вскочил на ноги, быстро накинул халат, подошёл к двери и сказал, что через час они уйдут из номера, и тогда можно будет прийти, и сделать уборку. Горничная извинилась и удалилась. Бурцев вновь бухнулся на кровать, ожидая выхода жены. Только через полчаса Анна появилась с кругами под глазами, но весёлая и счастливая.
– Как долго ты мылась, – сказал Валерий протяжным скрипучим голосом и поплёлся принять душ.
– Разве долго? – игриво спросила Анна вслед уходящему мужу и начала надевать нижнее белье. – Мы сегодня в Третьяковскую галерею идём или в зал Чайковского? – её вопрос остался без ответа, потому что Валерий уже его не слышал из-за включённой воды.
