– Для нас это дорого, – ответила тихо и смутившись, женщина. Бурцев быстро мысленно подсчитал, что по счетчику в один конец набьет, примерно, двадцать рублей, и если бы пассажиры хотя бы двадцать рублей предложили, то он бы их с удовольствием повез. На счетчике была только сумма от поездки той женщины, что сейчас сидит у него в под- полье. – В прошлом году наши соседи ездили на такси, и водитель с них попросил сто рублей, – вдруг добавила женщина. Бурцев чувствовал, что люди, несмотря на то, что благополучно доехали на поезде почти до дома, очень устали от дороги и готовы были отдать последние деньги, чтобы поскорее быть на месте.
– Сколько вы готовы заплатить, чтобы я вас доставил до вашего крыльца? – спросил Валерий, умышленно упирая на слово «крыльцо». Мужчина обернулся к жене. Какое-то мгновение все молчали.
– Если вас устроит пятьдесят рублей, то мы бы поехали с вами, – улыбаясь, виновато сказала женщина, наперед полагая, что ее предложение неприемлемо и даже, наверное, неприлично.
– Хорошо, – согласился Бурцев как можно спокойнее, подавляя в себе нарастающую бурю радости, потому что он в данную минуту был счастлив несказанно. Он был счастлив больше не от того, что через два часа опять будет в городе и с планом, а от того, что ему, как он загадал на вокзале, попались пассажиры именно за город на дальнее расстояние. Пассажиры за город ему встречались прежде очень редко. Его сердце от совпадения загаданного со случившимся билось с такой силой, что ему захотелось громко петь. Он верил, что эти пассажиры наподобие знамения, предсказывающего и дарующего ему удачный выход из смертельной ситуации, в какую он угодил сегодня, безотносительно к тому – придется убивать женщину или нет. За спиной Валерия взвизгнули довольные девочки, оттого, что они через час на такси приедут наконец-то домой.
– Тихо! – нестрого прикрикнула мать на дочерей, улыбаясь довольная вместе с ними тому обстоятельству, что на этой мягкой новой машине они после изматывающего двухсуточного путешествия в поезде без проблем будут в течение часа в своем Козино.
– Как у нас прохладно и хорошо! Мы в поезде туда и обратно умирали от жары. Вагоны все полнешеньки – кошмар, а не поездка. По дороге сюда в районе Уральских гор жара и духота в вагонах вдруг спала. Мы поняли, что въезжаем в родную природную полосу. Отдыхать на Черном море можно, но жить для нас там – невыносимо. Наш климат сухой и умеренный. У девчонок на Урале сразу на следующее утро сошли все прыщи и начали заживать нарывы от случайных царапин. Там любая рана на теле у нас никак не заживала, – разоткровенничалась неожиданно женщина, довольная, кажется, теперь всем на свете, плотно зажатая с боков повеселевшими и переговаривающимися между собой через мать дочерями.
После трех часов отсутствия в городе Бурцев стоял вновь на вокзале. Шел мелкий и неприятный дождик, а до конца смены оставалось больше двух часов. За час до окончания работы Валерий поехал с вокзала к Вахитову. «Спросит ли он меня про эту бабу?» – думал Бурцев и очень хотел, чтобы эту женщину Вахитов не вспомнил.
– Привет! – сказал Вахитов, садясь на заднее сиденье.
– Привет! – ответил Валерий, наблюдая с трудом из-за темноты в салонное зеркало, как Вахитов почти лег на все сиденье позади, опираясь на локоть левой руки.
– Вчера кино смотрел допоздна, поэтому не выспался, – поведал вдруг Вахитов.
– Можешь подремать, пока я везу тебя до гаража, – посоветовал Бурцев. Сменщик молча снял туфли, подогнул ноги и улегся на заднем пассажирском диване, подложив под голову согнутую в локте руку. Желание спать сделало свое дело, и Вахитов не проснулся до таксопарка. За час сменщики оформили путевые листы, помыли машину и уехали.
Перед домом Бурцева сменщик остановился и сказал:
– Ну, ладно, Валера, счастливо! Отдохнуть тебе хорошо!
