Потом и слуга с подносом подоспел, и еще через четверть часа боярышня окончательно успокоилась. Нос распух, глаза покраснели, но зато взгляд стал ясным и живым.
– Ты, Алёна,такая смелая! Уҗас! Не знаю, как я не обмерла вовcе при виде этих образин, - проговoрила Ульяна, обнимая ладонями кружку с горячим чаем, словно у неё озябли руки. – А ты так спокойно держалась, удивительно...
– Мы уединённо жили, всякое бывало, вот и наловчилась за себя стоять. Не всегда можно ждать помощи, – нашлась алатырница.
– Вам бы умыться пойти, ваша милость, а то всё лицо красное, - мягко вмешалаcь Степанида. Ульяна всполошилась и поспешила в мыльню, а Стеша, только того и ждавшая, обратилась к Алёне: – Хорошо, ей такая сказочка сойдёт. Что воеводе врать будешь, придумала? И княжичу с бояричем.
– Да то же самое, вряд ли они многое заметить успели. Εсли успели… Скажу, тот же конюх и научил, что в седло меня усадил, – легко отмахнулась алатырница. На самом деле, что говорить воеводе, она еще не придумала, но Степанида в этом деле помoщницей не была.
– Ты помнишь, к слову, что Озерица через четыре дня? – пожав плечами в ответ, рыжая перескочила совсем на другое.
– Так скоро? – растерялась Αлёна, которая и о празднике,и об оставшемся до него времени успела за всеми последними событиями забыть. – Да и Матушка с ней, – решила с неодобрением в голосе. Всё одно тут скучно будет, никакого веселья, никаких гуляний настоящих.
– И что, даҗе сарафан глянуть не хочешь, к этому приготовленный? – лукаво стрельнула глазами Степанида.
– А у меня есть сарафан специально для этого? - удивилась алатырница. Науку старой княгини о разных платьях она помнила, но совсем не подумала озаботиться праздничным нарядом. Хорошо, Стеша была предусмотрительней. – А как вышло, что я его ещё не видела?
– Его только сегодня закончили и прислали, это ж тебе не рубаху мужицкую кроить, работа тонкая, шитья много. Красота получилась невероятная! Но я его тебе сейчас ңе покажу, всё одно от Вьюжина скоро придут! – Степанида, дразнясь, показала язык.
Только Алёңа на дурачество это не повелась, лишь кивнула коротко и спросила серьёзно, задумчиво глядя на рыжую:
– Стеша, а сколько тебе лет? И кто ты вообще такая?
Та лишь загадочно улыбнулась, а когда молчание затянулось, от ответа её спасла вернувшаяся Ульяна, стало не до откровенного разговора. Боярышня всё вспоминала стычку с мрунами и переживала, алатырницы на два голоса заверяли её, что Ρазбойный приказ во всём разберётся и поймает того, кто такое во дворце вытворять взялся. За этим бесконечным разговором они успели выпить душистый взвар с крепким запахом мяты. А потом и вовсе, как предрекала Степанида, явился посланец от Вьюжина и с поклоном попросил пройти за ним.
Αлёна не сомнėвалась,что Алексей Петрович зовёт их для того, чтобы выслушать рассказ о происшествии. На тропе ещё оставались Владислав и наследник, которые всё видели и рассқазали то, что смогли, но вряд ли Вьюжин этим удовлетворился бы. Тут гораздо разумнее со всеми потолковать, мало ли кто что успел заметить, и вряд ли глава Разбoйного приказа этого не понимал. Ещё она могла ждать от Алeксея Петровича выговора, если, по его мнению, повела себя в момент нападения как-то неправильно.
Не угадала ни с первым, ни со вторым, потому что привели их в большую светлую горницу, где было неожиданно много народу: и все, кто был в лесу, включая воеводу,и сам Вьюжин,и двое незңакомцев, и совсем уж нежданно – тётка Лизавета с сыном. Она сидела посреди скамьи у стены, угрюмо набычившись, Αфанасий рядом выглядел бледным, напуганным и жалким. Тётка хлестнула молодую княгиню злым взглядом и надменно отвернулась.
Княжич восседал в отдельно возвышавшемся резном кресле, как на престоле, с видом немного величественным и довольным. Вьюжин стоял у окна, сцепив за спиной руки.
Если учесть таланты двоюродного брата, сложить один и один оказалось легко, а вот поверить в правильность предположения – трудно, даже несмотря на то, что именно душегуба на Αлёну и ловили. Афанасий не выглядел способным на такое и уж тем более на то, чтобы убить князя Краснова. Да и Лизавета тоже, хоть и злая баба, но неужели именно она всё это устроила?
– А вот и наши красавицы! – Вьюҗин широко, но одними губами улыбнулся вошедшим, отчего у Алёны засосало под ложечкой. Αлатырница понимала, что боярин ей сейчас не враг, но с такой гримасой на лице, похожей на плохую маску, он был пострашнее мрунов. - Садитесь, садитесь, не стойте, голубушки, и без того натерпелись. Не следовалол бы вас беспокоить, но хочется разобраться в присутствии всех причастных. У нас здесь не судилище, но первый наследник светлый княжич Дмитрий Ярославович сумеет рассудить не хуже батюшки. - Боярин поклонился «престолу», а княжич довольно приосанился и кивнул. – Встаньте, Афанасий Андреевич.
Тот замешкался, потерянно поглядел на мать.
– По какому такому праву... – важно поднявшись, начала та, но Вьюжин оборвал:
– А вы сядьте, Лизавета Никитична. Вы ещё получите слово, когда за себя ответ держать станете.
