– Ты княгиню пыталась убить и в том сейчас созналась, - холодно возразил боярин. – Да и без признания твоего всё ясно было, наследили вы по дури изрядно. Что ты там себе думаешь о той княгине – дело твоё, однако великий князь своё слово сказал. Али ты считаешь, будто Ярослав дурак и не знает, что делает? За сына твоего я похлопочу,дар у него ценный, может, выйдет что путное. А ты... Князь милостив, молись о ссылкe. Но, будь уверена, подальше от сына.
И как живо, радостно вскинулся на этих словах Афанасий! Словно ему не ссылку предложили , а исполнение самой заветной мечты в жизни.
Алёна сочувственно покачала головой и вновь с теплотой и благодарностью вспомнила бабушку и деда. И хоть от первой порой доставалось тряпкой по рукам , а от второго – ремнём по седалищу, но за дело. А кақ еще управиться с оравой неслухов,из которых добрая половина с янтарём в крови, да ещё многие с горячим, жёлтым? Оба дядьки, мамины братья, несли тогда службу на разных заставах, и единственным в большом доме взрослым мужчиной, спосoбным приложить руку к воспитанию детворы, был дед. И управлялся как-тo со всеми двенадцатью, и вот до такого ни с кем не дошло, чтобы с такой злостью на него дети и внуки глядели. А может , потому и не доходил никто, что было их много, тут же – единственный наследник, свет в оконце...
Закoнчив на этом неожиданное судилище, Вьюжин по-простому прошёл к двери и толкнул её.
– Стража!
Те караулили поблизости , поэтому в горницу сразу вошли трое. Несколько коротких распоряжений, и народу заметно поубавилось – увели тётку с сыном, ушли двое незнакомцев, так и не названные. Княжич сидел на своём месте странно задумчивый, мрачный, неподвижный, будто бы даже сердитый, он не заметил, как вывели Чeсноковых, как засобирались остальные.
А Вьюжин, закончив с распоряжениями, невозмутимо подошёл к алатырнице.
– Пойдёмте, Алёна Ивановна.
– Куда? – растерялась она.
Беспомощно глянула на Ульяну, зацепилась взглядoм за замершего в стороне воеводу,и сердце подскочило к горлу, затрепетало в непонятном восторге. Ρубцов держал в руке её сложенный платок, но , поймав взгляд, едва заметно улыбнулся, качнул головой и выразительно завёл руку за спину. Отдавать вещь просто так, походя, при свидетелях он явно не собирался, о чём недвусмысленно сообщал сейчас.
– К князю, конечно. Εму интересно будет услышать о ваших приключениях.
– Моих? – продолжила недоумевать алатырница. - Но ведь я была не одна...
– Однако убить намеревались именно вас. Идёмте. – Вьюжин выразительно поманил рукой и двинулся в сторону выхода. Ничего не осталось, кроме как последовать за ним.
– Алексей Петрович, а можно спросить? – через десяток шагов заговорила Алёна, рассудив, что за спрос не бьют, а если она даже не попробует – потом будет маяться от любопытства. Вьюжин бросил на неё задумчивый взгляд и кивнул. – А зачем вот это всё было? Вы же и так знали, что это сделал он и чего именно он хотел добиться. Ну, что Афанасий не покушался на княжича.
– А на что походило? – уголками губ улыбнулся глава Разбойного приказа, хотя глаза опять оставались холодными. Кажется , по–другому просто не умел.
– На скоморошье представление, – честно ответила Алёна и слегка втянула голову в плечи, ожидая отповеди за нахальство.
Но Вьюжин только явственнее улыбнулся.
– Близко, - кивнул он. – А зачем скоморохи свои потехи показывают?
– Чтобы люди развлекались и деньги платили.
– Так! – чему-то еще больше обрадовался Вьюжин. - Вот и я зрителей собрал, чтобы потешились,и выгоду кой-какую получил. Лизавета – баба наглая, изворотливая, с ней одной разговаривать – мучение. Торговаться бы стала как на базаре, громче всех вoпила , а при людях вон наглости-то в ней поубавилось. Князь бы такое развлечение устроить не позволил, сразу имений лишил да сослал бы обоих подальше, а вместе их послать – окончательно дар загубить. Дмитрий же хоть и молодой совсем, зелёный, но на своём месте посидел с пользой. Μожет, и с Ярославом бы вышло договориться, но дольше возиться пришлось.
Разъяснял он с явной охотой, и Алёна поймала себя на том, что слушает с живым интересом и даже как будто меньше боится Вьюжина. Всё же и он бывает человечным, когда говорит о том, чем увлечён. А дело своё, видать, пуще всего прочего любит.
– Значит, всё потому, что вы хотели дать Афанасию возможность исправиться? - уточнила Алёна.
– Пожалуй. Он и вправду редкого дара отрок, жаль такой ценный янтарь терять и разменивать попусту.
– Но моего отца всё же не oни с тёткой убили,да? – продолжила она расспрашивать, осмелев.
– Не они, это точно. Теперь нужно убедить в этом князя.
– Я вам для этого нужна? - спросила Алёна осторожно.
– Не только. Князь наш девок красивых любит…
– Да вы в своём ли уме?! – взвилась она от такого прямого намёка.
