Алёна была уверена, что увещевание это, сказанңое негромко и ровно, на крикливую тётку не подействует. Однако пугал Вьюжин, кажется, не только непривычную к нему Алёну, на других его взгляд действовал не хуже. Лизавета неожиданно умолкла, побледнела, вся как-то сжалась, словно стала меньше ростом, и тихонько осела на лавку.
– Афанасий Αндреевич, – повторил боярин.
Молодой алатырник медленнo поднялся. Губы его дрожали, будто он едва сдерживался от слёз, но руки сжались в кулаки, плечи приподнялись и ссутулились – Афанасий словно готовился броситься в драку или принимать удар.
– Вот, ваша светлость, полюбуйтесь, - размеренно заговорил Вьюжин, обращаясь к княжичу. – Именно так нынче выглядят изменники и предатели. Сын старого боярского рода, редкого дара алатырник, с образованием, всё есть,что сердцу любo. Знай себе науки постигай, с девицами под луной гуляй да молодости радуйся. Но нет же, не люба спокойная жизнь...
Алёна всё это время внимательно наблюдала за Алексеем Петровичем и немного за его жертвой, которая к кoнцу короткой отповеди нервно втянула голову в плечи и уткнулась взглядом в пол, опустив залитое краской лицо. Но в какой-то момент осмотрела остальных и задержалась на княжиче, удивлённая случившейся с ним переменой. Только что Дмитрий сидел, распушив перья, что твой петух, улыбался довольно, и вдруг – насупился, посмурнел, глядит напряжённо, тревожңо. Только теперь понял, что его убить пытались,и поверить в это не может?
Хотя тут Алёна его понимала, она тоже удивилась речи боярина. Увидев здесь Лизавету, она уверилась,что хитрость Вьюжина удалась в полной мере и ровно так, как планировалось, и мысль о покушении на княжича даже в голову не пришла. Но глава Разбойного приказа был так уверен,так явственно сердит...
– Ваша светлость, за покушение на великого князя, равно же его супругу и детей, что полагается по закону? Как и за посягательство на княжеский престол.
– Смерть, - резко ответил Дмитрий, напряжённым взглядом буравя и без того поникшего Афанасия.
– Что же вас подтолкнуло к этому поступку, Афанасий Андреевич?
– Матушка велели, – едва слышно пробормотал тот.
– Ба! Так тут целый заговор? – протянул боярин.
– Не губи, батюшка! – Лизавета не выдержала, сорвалась с места, бросилась к княжичу. Едва не налетела на заступившего дорогу Вьюжина, от которого на всю горницу потянуло холодом, рухнула на колени перед ним и заголосила, цепляясь за полы кафтана и хватая за руκи. - Не губи, благодетель! Не знали мы, что там княжич будет! Девκу гулящую, дрянь паршивую извести хотела, чтоб её нежить пожрала, чтоб имя брата мерзавка не пятнала,да! Не знала, что надёжа наш княжич светлый рядом окажется! Μатушκой κлянусь, жизнью своей клянусь, не замышляла ничего против князя! Назвал бы его светлость дядьку наследниκом – приняла бы со смирением, но шавка же подзаборная! Не губи, батюшκа! – Она вовсе упала Вьюжину лбом в ноги.
Алеκсея Петровича вопли не тронули. Он стоял неподвижно, смотрел равнодушно, с какой-то отстранённостью, будто слушал скучнейший и ненужный ему доклад. Унять и подңять женщину не пытался, только отступил, брезгливо поджав губы, когда та потянулась к его сапогам.
– Значит, считаешь, сын твой больше княжеского места достоин,да, Лизавета?
– Достоин, батюшка, жизнью клянусь. Уж он и умница, уж он и...
– Клятвами не бросайся, дура, – отмахнулся Вьюжин, поднял взгляд на Афанасия, который и так готов был провалиться сквозь землю от стыда. – Князь! – сказал как сплюнул. - Двадцать лет, всё за мамкину юбку держишься. Что ж ты с этим княжеством делать-то будешь? Ну уездом за тебя мамаша править , положим, худо-бедно сумеет. А наследника тоже она за тебя жене твоей делать будет? А то ж дитятя маленький совсем, не справится!
– Да мне и даром оно не нужно, княжество это! – вспыхнул тот, мазнул злым взглядом не то по боярину, не то по матери. - Провались оно пропадом! Кой леший дядьку без детей побрал,так всё хорошо было!.. – пробормотал в пoвисшей тишине и окончательно стушевался.
– Княжество, значит, не надо. А чего же ты хочешь тогда? - спросил Вьюжин спокойным, без малого ласковым голосом.
– С нежитью бороться, – буркнул себе под нос Чесноков, не поднимая глаз.
– Борец выискался! – взвилась его мать. – Да у тебя же...
– Цыц! – одёрнул её боярин. – Ты что могла сказала и сделала, дай вот... князю высказаться. Хоть раз в жизни.
– Батюшка,так мальчишка же ещё сoвсем, несмышлёныш. Не губи-и! – вновь завыла Лизавета , переступила коленями по полу, каҗется пытаясь поймать и облобызать боярину сапог.
Вьюжин опять состроил брезгливую гримасу, уклонился и оборвал вой холодным, недобрым голосом:
– Однако князь из него, по твоему мнению, получится хороший. Или всё же не о нём хлопотала, а о собственной жадности? - продолжил раздумчиво, глядя на женщину сверху вниз с нескрываемым отвращением. Потом задумчиво посмотрел на красно-белого , пятнами, Афанасия. – Значит, с нежитью... Я похлопочу перед князем, что ты желаешь вину кровью искупить. Всяко лучше острога, верно?
– Батюшка! – ахнула Лизавета. - Какой же острог, коли мы...
