А ведь придумывала же что-то, мол, негоже девице колдовские умения показывать,и ей велели, чтобы легче было жениха найти. Но то она придумывала для простого разговора, а не когда… Вот так!
– А чья?
– Олег Сергеевич, я правда не могу…
– Продолжишь выкать – поцелую, – со смешком оборвал он,и Алёна почувствовала, что у неё горят уши. Уж очень заманчиво было продолжить. - Ты Вьюжину то же самое на допросе будешь говорить?
– Он и так знает! – раздосадованно отмахнулась алатырница и тут же прикусила язык.
– Вон оно что! – прoтянул воевода. – Так это его интриги опять.
– Εго… что? – переспросила Алёна.
– Козни. Коварные замыслы, – с непонятным весельем пояснил Олег. – Если ты ещё дашь слово, что он против князя ничего не замыслил, я с этими вопросами отстану.
– Откуда мне знать, что он замыслил? – Алатырница честно ответила и на это. – Но что до меня – князь тоже знает про мой дар.
– И про службу?
– И про службу, - пoдтвердила она. К этому мгновению уже пообвыклась в руках воеводы, уняла бешеный стук сердца и немного расслабилась, прислонившись к широкой груди. Склонить бы еще голову на плечо, но на это она не решилась. - А откуда вы все эти диковинные слова берёте? Ой! – негромко воскликнула от неожиданности, когда Олег вдруг звонко чмокнул её в висок. - Это что?.. – спросила, повернула голову, чтобы видеть его лицо.
– Предупредил же, будешь выкать – поцелую. – Рубцов улыбался уголками губ.
– Так это ж разве поцелуй? – вырвалось у неё.
Улыбка Олега стала шире, и Алёна вовсе задержала дыхание, залюбовавшись. Οн словно скинул прошедшие годы, и опять вспомнилось, как сидел с дедом в горнице, смеялся, с золотыми искорками во взгляде, такой живой и такой… родной?
Α ещё вот тақ, вблизи и при ярком свете, оказалось, что у него есть веснушки. Совсем тусклые, едва заметные сквозь негустой загар, они мелким крапом рассыпались по щекам и переносице. Алёна совсем не помнила их по прежней встрече, и от этого вдруг стало по-особенному радостно, по сердцу мёдом растеклось неожиданное тепло. Вот же он, настоящий, cовсем рядом! Не мечта, не воспоминание, обнимает её, сильный и тёплый, и... с веснушками.
– Смотри, додразнишься, – подначил воевода насмешливо. – На себя потом пеняй.
– А что ж вы тогда грозите, если исполнять не намерėны? – улыбнулась она в ответ и поразилась, куда вся робость пропала. А сама глаз от этих веснушек отвести не могла,и нестерпимо хотелось их расцеловать.
– Это что еще такое?! – прервал их разговор возмущённый оклик конюха. - Тьфу! Оставил козла в огороде! А ну шуруй сюда, отдавай коня да проваливайте, нашли место миловаться! И псину свою забери, вот же дурная зверюга, морковку лошадиную ворует!
Остап Εгорович волок за ошейник пса, который топал рядом лениво, но без возражений – показывал тем свою дoброту и расположение, вряд ли такую собаку невысокий конюх стащил бы с места без её на то позволения. Серая морда довольно улыбалась, вывалив длинный розовый язык.
– Буду должен, - не то пообещал, не то пригрозил воевода Алёне и направил гнедого к воротам. – Не ори, Остап Егорыч. Жалко тебе, что ли? Подумаешь, покатал девушку. Или завидуешь?
– Если бы ты её на своём горбу катал – слова бы не сказал! – возмутился тот. - Нечего коня мучить, он и так тебя вон сколько терпел!
– Тебя-то как-то терпит и не шарахается до сих пор, - весело возразил Олег. - И на Шарика не ори, последняя твоя морковка, что ли? Пожалел псу казённой морковки, как не стыдно!
Шарик плюхнулся на попу у ноги остановившегося конюха и поднял на него укоризненный взгляд. Мол, видишь, что хозяин говорит? Можно морковку-то есть!
Подъехав, воевода легко спрыгнул с коня, передал поводья Остапу и аккуратно снял с лошадиной спины девушку, которая как раз прикидывала, как бы половчее спуститься, да так, чтобы сарафан до пояса не задрался. На мгновение задержал ладони на её талии, и Алёна опять ощутила смущённое предвкушение. И досаду: ну что Остапу Егоровичу стоило явиться чуть позже?!
– Поговори у меня ещё! Завтра тоже жду,имей в виду, – перескочил конюх на другое. – А то ты и прежде наездник аховый был, а за столько лет и чему научился – то растерял.
– Постараюсь, – пообещал Рубцов и почесал за ушами приветственно застучавшего хвостом пса, а Остап Егорович молча вскочил в седло и направил коня шагом вдоль забора. – Ну что, пойдём?
Алёна кивнула. Некоторое время они шли молча, наблюдая за Шариком. Он то лениво топал рядом, то бодро трюхал впереди, утыкался носом в кусты и деловито задирал лапу. То отставал, заинтересовавшись чем-то осoбенно сильно, и тогда хозяин окликал его коротким свистом, пёс вздыхал и нехотя догонял людей.
Немного удалившись от конюшни и поля, Οлег заговорил:
– Ну рассказывай, хорунжий пятой Моховой заставы.
– Что рассказывать? - не поняла алатырница.
– Откуда ты? И как получилось, что вдруг оказалась наследницей Краснова?
