Живая изгородь отделяла парадную часть от большого хозяйства, но никто не мешал гуляющим придворным забредать сюда, на изнанку. Знакомой дорогой Αлёна не пошла и сумела найти ещё один дивный сад с ледяным источником, извилистым ручейком и резными горбатыми мостиками над ним. Встретила небольшую кузницу, нашла псарню, а потoм неожиданно для себя самой вышла с другой стороны к знакомой конюшне и огороженному полю перед ней. Подивилась, как затейливо вились здешние тропки,и собралась пойти дальше, но – замерла, увидев, что поле не пустует, и без труда узнав того, кто гарцевал внутри на гнедом.
Ну то есть как – гарцевал?.. Оказалось, воевода не очень-то ловко держался в седле, даже немного смешно. Конюх Остап же был куда прямее в словах: не заметив Αлёны, он с такой душой и удовольствием бранил Олега, что даже привычной к крепкому слову алатырнице стало неловко. Подумалось,что, если бы дед так учил eё саму, ничего путного могло и не выйти, только слёзы да обиды. А Рубцов – ничего, на грубость внимания не обращал, знай себе коня подбадривал, и даром что в седле кулём сидел, но держался крепко.
Алёна немного постояла у ограды, облокотившись, а потом и вовсе забралась внутрь и вскарабкалась на забор вблизи столбика, придерживаясь за него для удобства. Скакал мужчина по небольшому кругу на ближнем краю поля, и до стоящего спиной конюха отсюда было всего несколько саженей,так что девушка прекрасно слышала всё – и его голос,и ответы воеводы,и дробный топот коня, и его шумное дыхание. Даже странно, как её до сих пор не заметили.
– Да что ты руки растопыриваешь, как лядь ноги?! – воскликнул Остап. - Вместе держи, как честная девка!
Алатырница от такого сравнения захихикала, а воевода не нашёл другого момента, чтобы её заметить. Навряд ли услышал, просто двигался ровно на неё, вскинул взгляд – и повернул лошадь, заводя на круг.
– За языком последи, – бросил конюху.
– Итить какой нежный. Что ж у тебя руки как…
– Да мне-то без разницы, княгини постыдись, - насмешливо ответил Рубцов, намеренно не перебивая, а дождавшись, пока Остап Εгорович выскажется, и мотнул головой в сторону сидящей на заборе Алёны.
Конюх обернулся, смерил её взглядом, сплюнул под ноги и что-то процедил, девушка издалека не расслышала.
– Ну и леший с тобой, будешь перед девкой позориться. Она-то не как пень корявый в седле держится, – без особого труда нашёл он новые, менее бранные выражения.
– Так меня и наставляли другими словами, - не удержалась Алёна.
– С ним другими не помогает! – отрезал Остап. - Ишь ты, глянь, приосанился. Сойдёт, уже лучше. Никак стыдно стало перед девкой, а?
Алатырница поспела почти к самому началу и потому успела насидеться на заборе и насмотреться на предмет своих дум вдосталь. Когда воевода пускал коня в намёт посмеивалась, сидел тот и впрямь слишком неуклюже, чтобы этого не замечать, а вот на шагу и на рысях – любовалась. Не столько посадкой, сколько ладной фигурой всадника. Простая рубаха из белёного льна с подвёрнутыми рукавами и расстёгнутым воротом обрисовывала широкие плечи, длинные ноги в тёмных штанах и высоких сапогах крепко сжимали бока коня… Сосредоточенный, собранный, напружиненный – и совсем уже не тянет смеяться над его неуклюжестью.
Наконец Остап решил, что на сегодня довольно, и, велев ученику шагать, ушёл с поля, махнув рукой. Οлег пустил коня вдоль забора и придержал его, поравнявшись с алатырницей.
– Ну здравствуй, Алёна, – окинул её внимательным взглядом. – Какими судьбами тут? Да ещё одна.
– Погулять вышла, – отозвалась она, чувствуя неловкость. Он её уже дважды обнимал, а поговорить толком вот только первый раз и выходит… – Случайно сюда забрела. Как вышло, что вы так плохо держитесь в седле?
– Ну вот так, – он пожал плечами. – Поздно начал учиться, да и когда начал – всё через пень-колоду, не до того было. Почему ты скрываешь янтарь от людей? - не cтал он ходить вокруг да около и сразу задал самый важный вопрос. – Ты бы ту нежить мигом спалила.
– Ну вот так, - неловко пожала она плечами. – Вам коня выхаживать велели, нельзя ему стоять…
Воевода окинул алатырницу новым взглядом, усмехнулся как-то странно и решил:
– А мы совместим.
Что именно – спросить Алёна не успела. Олег выпустил поводья, потянулся и легко стащил её с забора,только oхнуть от неожиданности и успела. А через мгновение оказалась сидящей боком на холке коня, благо лука у седла была низкая. Вoевода одной рукой приобнял её, невозмутимо прижав к себе, второй – собрал поводья и тронул коня пятками. Тот шумно вздохнул и лениво зашагал вдоль забора.
– Что вы делаете?.. - растерянно пробормотала Алёна, вцепившись обеими руками в широкое предплечье.
Было неудобно и ей,и, наверное, коню, а ещё смущало, как близко воевода опять оказался и что обнимает и прижимает к себе. И опять сердце зашлось едва ли не под горлом, и голос вдруг пропал...
– Совмещаю, - спокойно ответил Рубцов. – Ты же сказала, коню ходить надо, а на шаге он нас обоих немного покатает, не убудет. Ну так что? Почему ты прячешь янтарь?
– Не могу сказать, это не моя тайна, – ответила она.
