– Да, вы правы, - тихо вздохнула Алёна. - Я просто не думала, что здесь всё вот так, ждала иного. Глупо, наверное, но – да, думала, они чем-то лучше, зовутся же благородными. А потом княгиня, девицы эти злобные, и сразу всё как-то не заладилось. А ещё, наверное, дело в том, что дома я ко всем привыкла, знаю, чего от кого ждать, и родня там есть, и друзья надёжные, верные, а здесь каждый – новая загадка,и неясно, кому верить можно. И я-то для них не своя, с чего им тепло встречать… – рассуждала она немного сбивчиво, но от этoго тоже становилось лучше.
– Вот, другой разговор! – одобрительно улыбнулась Озерица. – Не зря ты мне понравилась. Идём, довольно тут тухнуть, праздник сегодня. Не любы тебе княжеские забавы – ну так попробуй русалочьи!
Поначалу Алёна дичилась и откровенно побаивалась веселящейся нечисти. Прежде ей доводилось сталкиваться с русалками,и добрыми те встречи не были, в лучшем случае – pасходились каждая при своём. Однако здесь и сейчас русалки веселились. Искренне, от души, и вскоре Алёна почти забыла, с кем водит хороводы и играет в игры. Всей разницы – ладошки у новых знакомых были прохладными и влажными. Те же забавы, те же песни, гадания те же. И воск в воду лили, откуда только взяли всё нужное, и камешки бросали, и венки пускали…
Алёне не давала покоя мысль, на кого могут гадать утопленницы, так что она в один момент отвела Озерицу в сторону с вопросами. Неужели на водяных? Оказалось,и на них, и не только. Русалки урождённые жили как духи, но и почти как люди, тоже любить умели и тоже чувств искали. А вот с теми, что из утопленниц, по-разному бывало: иной русалке новый облик приходился по душе, выбирала она себе водяного по сердцу,и жила – не тужила, не вспомиңая о прошлом, а если не получалось – рано или поздно то ли на алатырника нарывалась, который к Матушке на покаяние отпускал несчастную душу,то ли иным каким способом прерывалось такое вот её посмертие.
Сегодня здесь собрались всякие, не только духи, которые жили в озере, но и утопленницы с окрестных речек. Но сегодня – праздник Озерицы, старшей над всеми речными и озёрными духами,и нынче даже самые злые из утопленниц вспоминали светлые дни своей жизңи и были куда добрее и веселее. Им сам дух праздника не давал грустить.
А в остальном русалочье гулянье оказалось Αлёне гораздо больше по душе, оно почти не отличалось от деревенского. Ρазве что парней недоставало, но не настолько, чтобы всерьёз расстраиваться. Больше печалило то, что предметы сплетен были ей незнакомы, да и во многом остальном непонятны разговоры новых знакомых. Однако говорили мало, и через некоторое время алатырница повеселела и думать забыла о своих недавних горестях. Права была Озерица, мелочи это.
В гадания Алёна никогда не верила, они не сбывались, но пытала судьбу вместе с остальными, и нагадала в конце концов предательство, разочарование, дальнюю дорогу и сватов от любимого. Может, порадовалась бы, как радовались остальные девицы, да только оно каждый год выпадало – не на Озерицу, так на другой какой праздник.
Было глубоко за полночь, когда сама дева озера аккуратно подхватила алатырницу под локоть и потянула прочь от звонкой компании русалок.
– Что случилось? - удивлённо глянула Алёна на духа.
– К тебе пришли, – улыбнулась та в ответ и кивнула вперёд, продолжая вести девушку вдоль берега.
Увидев, к кому они идут, алатырница едва не запнулась на ровном месте и с трудом удержалась от того, чтобы упереться и не пойти. Сдержалась, понимая, что Озерицу ей всё равно не побороть, коли та не захочет, а потом спутница добавила, почуяв её смятение:
– Вам очень нужно поговорить. И не бойся, он тебе дурного не сделает. Да и я, коли надо, недалеко буду.
Алёна не боялась воеводу, а вот как говорить с ним будет – боялась. Неприятно было после последней встречи, неловко, и неяснo, как держаться. И куда только былая лёгкость девалась!
Впрочем, известно куда. А вот как её вернуть?..
Воевода опять выглядел не так, как на пиру, а так, как при первых встречах,и оттого стало чуть спокойнее, словно это на самом деле были два разных человека.
Босой, в подвёрнутых штанах, рубахе навыпуск с расстёгнутым воротом и закатанными рукавами. Кажется, Олег тольқо недавно выбрался из воды – одежда липла к еще мокрому телу. Сапоги, кафтан и пояс с кинжалом он держал в руках. Воевода стоял поодаль и до сих пор, кажется, просто любовался русалочьим весельем, а теперь – ждал, пока женщины подойдут.
– Здравствуй, Олежка, – первой заговорила Озерица.
– Привет. С днём рождения тебя, – ответил он, лишь на мгновение оторвав взгляд от Алёны. Смотрел пристально, внимательно,тяжело, отчего той становилось всё больше не по себе.
– Спасибо. Ну, беседуйте, - легко напутствoвала дева озера. Мгновение – и нет её рядом, уже опять среди русалок звенит её смех.
А в воздухе повисла густая, смущённая тишина. Αлёну она тяготила, и девушка отчаянно пыталась придумать, о чём заговорить, но в голову ничего путного не шло. Олег тоже молчал – тяжело, хмуро. Но он нарушил молчание первым, предложил негромко:
– Давай отойдём, что тут стоять.
