Я подношу фотографию девушки к свету, отчего ее глаза словно бы начинают танцевать. По черным волосам, спадая на плечи, струится испанское кружево. На короткой цепочке – крошечный медальон. Современная девушка в образе прекрасной невесты из прошлого.
Давным-давно, примерно через два года после суда, я вырезала из газеты свадебную фотографию Бениты. На снимке она улыбается очень белому мужчине с очень белым именем. Родители невесты: мистер и миссис Мартин Альварес, родители жениха: мистер и миссис Джозеф-Смит.
Так, стало быть, она теперь Бенита Джо-Смит. Я набираю «Бенита Смит» в строке поиска и жму «Картинки». Первые двадцать пять лиц не имеют никакого отношения к моей Бените. На двадцать шестой фотографии – красный «Мерседес», затем рождественская елка из универмага, жемчужный браслет и ножка младенца. Дальше – кухонные шкафы с красными петухами на ручках. Может, она теперь действительно торгует дядиными шкафами? Кликаю на картинку – нет, не то. Пролистав множество ненужных Бенит Смит, я перехожу на «Фейсбук» и ищу там Бениту Альварес Смит. Ничего. Убираю «Альварес» и получаю несколько сотен результатов.
Отчасти я не очень хочу углубляться в поиски.
Семнадцать лет назад Бенита исчезла из моей жизни, и на то, конечно, были веские причины. После суда мы еще несколько месяцев встречались и пили кофе по вторникам. В последний раз она окончательно отвергла формальности и пришла на встречу в узких черных джинсах и футболке «Помним о Селене», да еще прихватила с собой шестилетнюю сестру. Фотография Селены тогда появилась вместо моей на обложке ежемесячного журнала «Техас мансли», и про меня, о счастье, наконец-то забыли.
Убийцу Селены приговорили и посадили вскоре после Террела. Из-за бесконечных угроз ей пришлось сутками торчать в крошечной камере под присмотром полиции. Пока мы с Бенитой шепотом обсуждали эту историю, ее сестра нанизывала на шнурок пластиковые бусины. Готовый браслет, похожий на желто-фиолетового червяка, она повязала мне на запястье.
Сомневаюсь, что в официальном досье по делу Чернооких Сюзанн всюду написано имя Бениты Альварес. Если оно там и значится, Билл и Энджи наверняка не обратили на него никакого внимания. Пресса обошла Бениту стороной, она не давала показаний в суде и присутствовала только на тех слушаниях, куда меня приглашали в качестве свидетеля. Ее полностью затмил собой звездный прокурор по имени Аль Вега – или
Когда его просят прокомментировать дело Террела Дарси Гудвина, он «с полной уверенностью» заявляет, что спустя семнадцать лет его мнение осталось неизменным. Он прислал мне две открытки, одну с поздравлениями – на восемнадцатилетие, одну с соболезнованиями – на смерть отца. Обе были подписаны одинаково: «Помни, я всегда с тобой». Циник во мне то и дело гадает, пишет ли он так всем чудом уцелевшим жертвам, которых загнал на свидетельскую трибуну. А Тесси? Тесси всем сердцем верит, что может позвонить ему в любую минуту – и он тут же примчится на помощь.
Я очищаю строку поиска. Секунду медлю, потом набираю текст. Мой подростковый гнев на врача давно угас. Я потрясенно взираю на десятки статей, которые он писал для блогов и журналов по психиатрии. Со времен моего последнего поиска появилась одна новая: «Всенародный любимчик Стивен Кольбер: почему мы видим себя в вымышленном французском консерваторе-нарциссисте».
Вновь очищаю строку поиска и с еще большей неохотой вбиваю следующее имя. Перехожу по первой же ссылке.
Передо мной блог Ричарда Линкольна по прозвищу Отпетая Сволочь. Я уже жалею о содеянном: теперь у его сайта на одного посетителя больше. Пусть крошечный, но стимул продолжать. Сегодняшний пост называется «Глотая воздух». Ладно, раз уж я здесь – прочитаю. Энджи всегда хотела, чтобы я с ним поговорила. Возможно, эта беседа что-нибудь стронула бы у меня в голове. «Он теперь другой человек», – говорила она.
Вот уж что я точно не буду читать, так это его биографию. «Ричард Линкольн, всемирно известный борец за отмену смертной казни. Автор книги «Черное око», бестселлера по версии «Нью-Йорк таймс».
«Черное око». Его публичное раскаяние в содеянном. Книга вышла через год после суда над Террелом. Всякий раз, оказываясь в книжном магазине, я переворачиваю обложку – хотя и знаю, что Линкольн жертвует половину выручки детям заключенных. Раз ты такой добренький, почему не пожертвуешь все?
