Он сидит напротив, весь такой важный и гордый собой. Нет, нельзя так просто его отпустить. Я себя не прощу, если не выскажу все, что думаю.
– Пап, можно нам остаться наедине – попрощаться?
– Да-да, конечно. – Он целует меня в макушку и пожимает доктору руку.
– Почему вы никогда не говорите о Ребекке? – спрашиваю я, не успевает он и сесть.
– Тесси, мне больно. Ты как никто должна это понимать. И это было бы непрофессионально с моей стороны. Я и так сказал лишнего. Пожалуйста, забудь о Ребекке. Она не может быть частью наших профессиональных отношений.
– Которые заканчиваются. Вот прямо сейчас.
– Неважно. Ты мой пациент – до тех пор, пока не выйдешь за дверь кабинета.
– Я видела вас с ней.
– Тесси, я начинаю беспокоиться. – Лицо у него действительно встревоженное. – Ты правильно тогда сказала: моя дочь скорей всего мертва. Она ведь не… разговаривает с тобой? Как Сюзанны?
– Я сейчас не про вашу дочь.
– Тогда я понятия не имею, что ты имеешь в виду.
Мы оба знаем, что он врет.
Но вслух я ничего не говорю: какой смысл?
– До свиданья, – бросаю я и выхожу за дверь.
«Согласно «Лос-Анджелес таймс», генеральный прокурор США Джон Эшкрофт собирается занять «более жесткую позицию» относительно смертной казни. Как это понимать? Мы уже решили убить этого несчастного. Как можно занять еще более жесткую позицию? Что он предлагает – сначала его пощекотать? Положить канцелярскую кнопку на электрический стул?»
Мистер Вега: Знаю, ты очень устала давать показания, Тесси. Я глубоко признателен тебе за готовность свидетельствовать от имени всех погибших девушек – и присяжные тоже признательны, поверь. У меня остался один вопрос. Когда ты лежала в могиле, что мучило тебя больше всего? Что было самое ужасное?
Мисс Картрайт: Понимание, что если я не выживу, мой отец и брат так и не узнают правды. Они станут представлять себе всякие ужасы, хотя на самом деле все было не так уж скверно.
Мистер Вега: Ты лежала в могиле в полукоматозном состоянии, с раздавленной лодыжкой, рядом с трупом девушки и останками других жертв – разве это «не так уж скверно»?
Мисс Картрайт: Конечно, скверно. Но гадать, что же случилось на самом деле, гораздо хуже. Придумывать миллионы историй, подробностей… Я очень переживала из-за этого. Что им придется додумывать. И когда меня спасли, я испытала огромное облегчение: теперь я могу сказать папе, что все было не так уж скверно.
Через месяц гроб с Террелом, черный и сверкающий, как новенький «Мустанг», закинут в прицеп трактора «Джон Дир». Он упокоится под землей с тысячами других насильников и убийц, что гниют на кладбище капитана Джо Бирда. Эти люди в большинстве своем жили скверной жизнью, полной насилия, но и для них отведено уютное местечко на востоке Техаса, какими, наверное, грезил Джон Уитман. Здесь лежат трупы тех, кто никому не нужен. Родственники Террела
На тракторе вместе с ним поедут другие заключенные. Они понесут гроб и почтительно склонят головы у могилы. Нанесут надпись на могильный камень, через трафарет проставят номер. Возможно, напишут имя с ошибкой.
У них будут такие же лопаты, как у меня.
В животе крутит при мысли о Терреле, когда я смотрю на клочок черной земли, которую возделывал мой дед – сразу за пряничным домиком. Именно здесь двенадцать лет назад, жарким июльским днем я нашла подозрительную клумбу с рудбекиями. Это последнее место, где я хотела бы искать подарочки от монстра, потому я так долго тянула. Откладывала до последнего. В тот день, помню, живот у меня тоже был не на месте.
Мне было двадцать два. Мы с тетей Хильдой водрузили табличку «Продается» на газоне перед домом. Бабушка умерла восемь месяцев назад. Ее похоронили рядом с дочерью и мужем на маленьком деревенском кладбище в восьми милях от их фантастического дома.
