В тот день я вышла на улицу подышать – после того, как открыла ящик бабушкиного сундучка с украшениями и вдохнула могучий запах ее «церковных» духов. Чарли было почти три года, и она выскочила на задний двор за несколько минут до меня, хлопнув за собой москитной сеткой. Когда я вышла следом, она с довольным и гордым личиком сунула мне в руки букет рудбекий, которые крепко сжимала в потной ладошке. Их сестры плясали на клумбе в броских желтых юбках – маленькие забияки, быстро разросшиеся и едва не задушившие чахлую фасоль и фиговое дерево а-ля бонсай.
Отправив Чарли на крыльцо, я вылила на них ведро кипятка. Тетя выглянула из окна и недоуменно спросила, что это я делаю. «Заливаю рыжих муравьев – не хочу, чтобы Чарли покусали». Конечно, метила я не в муравьев, а в цветы. Несчастные букашки уже растаскивали покойников на своих спинах.
Херб Вермут хлопает той же москитной сеткой – знакомый звук возвращает меня в настоящее. Он отдается эхом где-то в глубине моего подсознания. Теперь, спустя десять с лишним лет, это уже его замок, а не дедушкин. Херб ушел в дом, оставив нас с Лукасом на неискреннем и обманчивом зимнем солнце. «Вообще Бесси дважды в год перелопачивает землю культиватором. Так что удачи в поисках». Херб четко дал понять, что не возражает против поисков – главное, чтобы мы искали не труп и не вовлекали в это дело прессу. Еще он попросил закончить до возвращения жены – та через пару часов вернется из спортивного клуба, где у нее новый личный тренер.
Поначалу, когда мы только появились на его крыльце, Херб был не слишком приветлив.
– Я смотрю новости, – мрачно произнес он. – Спустя столько лет вы начали сомневаться, того ли человека бросили за решетку. И теперь вы заодно с его адвокатом. – Он покосился на лопату у меня в руках. – Неужели и впрямь думаете, что убийца закопал здесь одну из своих жертв?
– Нет-нет, что вы! – поспешила заверить его я, внутренне сжавшись от формулировки «
Все мысли Херба – как на ладони: девчонка Картрайт точно малость того.
– Обещайте мне: никакой прессы, – твердо повторил он. – Только вчера я спровадил отсюда фотографа из какой-то газетенки. Недоносок хотел снять комнату, где спала Черноокая Сюзанна. А недавно мне звонили из «Техас мансли»: мол, им надо сфотографировать вас на фоне дома, но вы не берете трубку. В общем, нам с Бесси это страсть как надоело, и мы уезжаем во Флориду. Будем снимать там квартиру, пока вся эта шумиха с казнью не уляжется.
– Никакой прессы, – уверенно отвечает Лукас. – Тесса просто хочет убедиться, что здесь ничего не осталось. Успокоить душу.
Снисходительный тон. По моему загривку тут же заструился ручеек раздражения, но его слова сделали свое дело. Херб даже выдал Лукасу новенькую блестящую лопату.
Итак, мы остались одни, однако уже пару минут стоим неподвижно. Лукас внимательно разглядывает сад и сказочный домик моего деда. Он никогда здесь не был, хотя от Форт-Уэрта сюда всего час езды. К тому времени, когда мы с ним прочно обосновались на задних сиденьях машин, дедушка наполовину ослеп и был прикован к постели.
Приятно сознавать, что Лукас так сосредоточен. Стоит на моей защите несмотря ни на что – хотя сам всегда считал, что монстры живут исключительно у меня в голове.
Дом отбрасывает прохладную длинную тень на мое плечо – словно руку положил. Я знаю его досконально, как свои пять пальцев, а он знает меня. Каждый укромный уголок, каждый кривой зуб, каждый ложный фасад. Каждую затею, выдуманную моим дедом-фантазером.
Я слегка вздрагиваю, когда Лукас, вооружившись лопатой, подходит ко мне вплотную. Пора приниматься за дело.
Сюзанны тянут с напутствиями и предупреждениями до последнего. Когда я с хлюпаньем наступаю в мокрую землю, одна из них робко замечает:
Если бы не фиговое дерево, стоящее неподалеку подобно скрученной артритом старушке, я бы и не знала, где копать. Сад увеличился вдвое с тех пор, как моя бабушка разбила здесь аккуратные грядки с помидорами «Ранняя пташка», фасолью «Чудо Кентукки» и оранжевыми перцами хабанеро, которые она превращала в огненный соус. Сейчас тут ничего нет, если не считать фигового дерева: просто бурый прямоугольник голой земли.
Помню, как стояла посреди этого огорода и фантазировала. Скворцы в небе – на самом деле злые ведьмы на метлах. Далекие пшеничные поля – белокурая челка спящего великана. Черные горы туч на горизонте вот-вот подхватят меня и увлекут в страну Оз. Исключением были знойные летние дни, когда все вокруг замирало. Никаких движений, никаких красок. Ничто, столь безбрежное и тусклое, что у меня сжималось сердце. В такие дни – до встречи с монстром – мне обычно было жутко, а не скучно.
