„Все остальное вроде бы учтено. Техника, экипировка людей, график работ. Команда проинструктирована. Завтра утром только несколько человек из всего подобранного контингента так называемых строительных специалистов по разбору здания узнают, что им предстоит найти в подвале дома. И мне надо определить, кто именно займется поиском люка“.
Увлеченный своими мыслями, Штютер не заметил, как его стакан опустел. Обнаружив это, он встал и вновь переместился на кухню. Инженер из Германии почувствовал нарастающее возбуждение, какое обычно спортсмены называют предстартовой лихорадкой. В квартире никого не было, и можно было, не опасаясь чужих глаз, позволить отдаться мягким пульсирующим эмоциям.
Густав вспомнил своего отца, их последнюю беседу в огромном подвале, где стены казались облитыми медом. Недоукомплектованная Янтарная комната во всей своей красе словно призывала, вторя словам умирающего Альберта Матеуса Штютера, каждым миллиграммом застывшей смолы восстановить ее статус-кво. Представив себе это статус-кво, управляющий отделения „БМВ“ в Дингольфинге понял, почему его отец так настойчиво просил не раскрывать тайны. Он предупреждал, что этот шедевр будет передан обратно в Царское Село. И, только попав сюда, в этот бедлам, Густав своими глазами убедился в том, что народ, некогда разбивший полчища Гитлера, тяжело болен.
„А разве такому народу нужна духовная пища? Способны ли эти люди оценить прекрасное? Вряд ли! Да они скоро снова шерстью обрастут! А сколько здесь нищих, калек, алкоголиков и криминала! Им чуждо искусство! Доллары да водка – вот что здесь ценится! Но от наших дойч марок они тоже не откажутся. А если, не приведи Бог, Янтарная комната попадет в лапы этим дикарям? Они же ее пропьют и не вспомнят, когда проспятся! Нет, прав был отец: такого допустить нельзя! Я выполню его волю и долг перед Родиной!“
Глава девятнадцатая. Опреация "Дзинтарс"
За упущенного старика Задонский устроил страшный разнос своим охранникам. Выместив на них всю злобу, он сутки ни с кем не разговаривал и сидел, запершись в комнате арендованной квартиры.
Проявив пленку и напечатав с негативов фотографии, водитель преуспевающего дельца постучал костяшкой пальца в дверь, за которой скрывался начальник.
– Кто? – рявкнул из спальни Задонский.
– Это я – Константин, – представился водитель.
– Что надо?
– Я тут фотографии напечатал с видами катакомб.
За дверью послышались шаги, в замочной скважине щелкнул ключ, и на пороге появился рассерженный Задонский.
– Вот, – протягивая глянцевую пачку, сказал Константин. – Тут все снимки, Николай Михайлович.
– Дай сюда! – Шеф выхватил у своего подчиненного стопку плотных прямоугольных листков с односторонней блестящей поверхностью. – Позови-ка сюда Игоря и заходите.
Выполнив приказание и приведя с собой коллегу, несправившиеся с заданием порученцы напряженно застыли в ожидании упреков, ругани или цэу. Задонский молчал долго, испытывая терпение провинившихся подчиненных и рассматривая одни и те же карточки по нескольку раз, подолгу глядя в запечатленные на снимках предметы и ландшафт. Его хмурое лицо было сосредоточенным, а крючковатый нос делал его похожим на коршуна, высматривающего добычу. Его телохранители стояли в двух шагах от своего босса молчаливыми истуканами и сверлили зрачками его лысеющую голову. Наконец он швырнул карточки на покрывало кровати и выбросил вперед правую руку с фотографией Грызунова.
– Я должен был уже забыть о существовании этого типа! А вы, как зажравшиеся коты, не смогли сцапать полудохлую мышь! Где он теперь, а? А вдруг ментов наведет?
– Да они его и слушать не станут. Такого шарамыгу дежурный даже в отделение не пустит.
– Почем ты знаешь, Игорек? Или вся милиция Калининграда такая же стоеросовая, как и ты? Сомневаюсь. Мусора – они ведь тоже разные бывают. – Лицо Задонского покраснело, а карие глаза стали темными. – В общем, чтоб это было в последний раз! Впредь выполнять все мои распоряжения с точностью до запятой! Понятно?
– Понятно, – отозвались эхом охранники.
– Неужели было трудно взять Грызунова под белые рученьки и препроводить его сюда? А ведь так прекрасно провели охоту на него. И выследили, и вышли на искомый нами вход, и загнали в ловушку – и на тебе! – Задонский хлопнул портретом старика по левой ладони. – Живой труп испаряется из-под шнобелей двух здоровенных детинушек!
– Мы думали… – поджав губы, произнес Константин.
– Да о чем вы вообще думаете кроме баксов да девок!
– Утонул он, – сказал Игорь. – Вода в катакомбах ледяная, а с его здоровьем он в ней и получаса не продержится. А мы караулили у того входа около часа.
– Этот старпер всех нас переживет. Вы его труп видели?
– Нет, – в один голос ответили телохранители.
– Ну и помалкивайте! Сказки детям рассказывать будете! А теперь в зал! – И Задонский, резко поднявшись с койки, быстрым шагом вышел из комнаты, пройдя меж расступившихся подчиненных.