– Вы… – ведущий допрос в растерянности не мог подобрать нужного слова, – вы садист?
– Но не мазохист. Это определенно.
– Хорошо, – после непродолжительного молчания заговорил человек, руководивший операцией захвата, – раз уж вы открыли рот и сказали А, то логично было бы сказать и Б. Не так ли?
Валентин в ответ только хмыкнул.
– Так вы будете говорить?
– Да! – скорее гавкнул, чем сказал парень.
– Отлично, – потер руки немец.
– Ваши имя и фамилия, а также вашей подруги.
– Решетников, Валентин Решетников. Ее, – молодой человек повел подбородком в сторону девушки, – Марина Лосева.
Услышав свое имя, Марина вздрогнула. Ее взгляд стал более осмысленным.
– Количественный состав вашей группы?
„Стоп! Первый раз он употреблял слово „подразделение“. Военная терминология. А если это люди из ФСБ? Дисциплина и выучка у них на высоте. Попал я в переплет!“
– Простите, а как вас зовут? Вы не представились.
– Вы не ответили на мой вопрос, Решетников. Мое же имя вам знать не обязательно.
„Нет, это не гэбэшники. Мне бы уже давно корочкой в нос тыкнули. У этих же удостоверений, похоже, нет. Неужто настоящая немчура?“
– Ну? – В голосе отказавшегося представиться незнакомца сквозило нетерпение. – Не заставляйте меня задавать вам вопросы по нескольку раз!
– Ах да, простите. У меня немного нарушено восприятие после всех этих перипетий. На моем месте у любого соображение отказало бы. Врагу не пожелаешь пережить этакое.
Глаза проводившего допрос стали наливаться кровью. Еще секунда – и он выйдет из себя. Заметив это, Валентин поспешно выпалил:
– Нас двое.
Эти слова немного остудили собеседника Решетникова. Чтобы его окончательно успокоить, парень повторил:
– Нас двое. Я и Марина.
– Врет он! – Девушка, неожиданно для всех, бросилась на молодого человека, но державшие ее люди в комбинезонах не позволили ей вырваться из их мускулистых рук. – Он убил Максима! Убил его! Сволочь!
– Максим? Кто это? Вы мне сказали неправду, Решетников? Вы солгали?
– Нет. Я же сказал, нас двое.
– Объясните.
– Он убил Максима! – заплакала Лосева.
– Истеричка, – ухмыльнулся Валентин. – У нее крыша поехала. Понимаете, у нас произошел несчастный случай, погиб наш товарищ Максим Веригин. А Марина решила, что в его смерти повинен я. Да, нас было изначально трое, но, когда вы задали вопрос, сколько нас сейчас, я вам сказал истинную правду – нас двое. Так оно и есть.
– При каких обстоятельствах погиб ваш товарищ?
Этот милицейский штамп заставил Решетникова усомниться в непричастности неизвестного к силовым структурам госаппарата. Он окончательно запутался в своих предположениях.
– При каких? Увы, довольно банальных. Поскользнулся на плоту и ударился головой о стену, раскроил себе череп и упал вводу.
– Он лжет! – Лосева неистово забилась в мужских руках. – Лжет! Он его убил!
– Уведите ее! Пусть она успокоится, – распорядился человек в гидрокостюме, и, когда девушку буквально унесли (ноги почти не слушались ее), он продолжил допрос:
– Когда произошел этот несчастный случай? – Последние два слова он произнес с нажимом.
– Сегодня. За несколько минут до того, как появились ваши герои.
– Куда делся труп? Мы его не видели.
– Труп на дне. Вы не дали нам его достать. Налетели, как пираньи, и потащили на расправу.
– Странно.
– В мире все странно. Для меня, например, остается загадкой, как это в одно и то же время в этом забытом Богом месте оказалось столько охотников за сокровищем, которое, казалось, потеряно навсегда. Можно подумать, что по Европе бродит призрак Янтарной комнаты.
– Зря иронизируете, Решетников. Мне бы на вашем месте было не до шуток.
– Готов поменяться с вами местами.
– Но я не горю таким желанием. Каждому свое. Сейчас вас поместят в отдельную комнату. Но мы с вами еще побеседуем.
Руководитель операции по захвату Решетникова и Лосевой кивнул стоящим по бокам Валентина людям, и те увели его в предназначенные апартаменты.
Отдав несколько распоряжений подопечным и переодевшись в сухое, переводчик отправился к патрону, которого он застал сидящим на раскладном стульчике и разглядывающим при электрическом свете янтарную розу.
– Проходите, Александр, – кивнул Штютер на свободный стул.
Фрибус принял приглашение и присел, терпеливо ожидая, когда ему предоставят слово. Однако хозяин кельи не спешил разузнать свежие новости от помощника.
– Какое сказочное великолепие! – восхищался он. – Какая несравненная гамма! Какая игра оттенков! От холодного светло-лимонного до пылающего топаза! Настоящее чудо природы, которому человеческие руки придали совершенную форму! Как жаль, что сюда не проникает солнце, а в его лучах эта застывшая морская песня зазвучала бы еще более впечатляюще. Нет! Это была бы даже не песня, а симфония!
Фрибус был слегка озадачен поведением Штютера. Таким он его еще ни разу не видел. Обычно сдержанный и скупой, он вдруг принялся петь дифирамбы застывшей сосновой смоле, в то время как ему было бы полезнее послушать информацию о новых пленниках.