Телохранители переглянулись. Перемена в настроении босса их удивила. По их мнению, это скорее был первый симптом тихого помешательства, нежели внезапно снизошедшее хорошее расположение духа.
– А как вы думаете, ребята, тоннель, по которому нас вели из зала, куда ведет?
– Не знаю, – сказал Игорь.
– Может, на поверхность? – предположил Константин.
– Вот! – пронзил перстом воздух Задонский. – Я тоже об этом подумал! И если это на самом деле так, то я считаю, нам надо сделать по этой бетонной кишке легкую пробежку, чтобы посмотреть на солнышко и подышать свежим воздухом. А то мне, откровенно признаться, надоело ощущать себя кротом. Так что, готовьтесь к рукопашной, будем прорываться. Но прежде обсудим детали нашего плана. Идите сюда.
Но не успели сотрудники личной службы безопасности Задонского приблизиться к своему директору, как дверь комнаты открылась и в проеме возникла знакомая фигура переводчика белобрысого немца. Обсуждение деталей побега откладывалось на неопределенный срок, инструктаж прервался, даже не начавшись.
– Прошу, господа-товарищи, пожаловать за мной. – Второй по значению человек во вражеском стане сделал приглашающий жест.
Николай Михайлович заподозрил что-то неладное. Никогда прежде их не вызывали вместе, только поодиночке. За этим что-то явно скрывалось.
Пленники медленно направились к выходу. На пороге каждому из них надели наручники и под усиленным конвоем повели по коридору в шлюзовой зал. Проходя сквозь дополнительный новый шлюзовой отсек, все трое постарались внимательнее рассмотреть его. Задонский лишний раз подивился немецкой предусмотрительности и посетовал на свойственные русскому человеку безалаберность, расхлябанность, бациллы которых, хоть и в малом количестве, а все же имелись и в его характере.
Троицу поставили в центр помещения и приказали ждать. Через минуту в комнату ввели еще двоих. Задонский с изумлением узнал в рослом молодом человеке того парня, что был оглушен и связан Игорем в их гроте, а охранники московского бизнесмена опознали еще и девушку, которую раньше видели на плоту.
„Этих, значит, тоже поймали, – подумал Николай Михайлович. – От меня, голубчик, ускакал, да попал в лапы другому. А это, видимо, та самая деваха, – мои ребята, помнится, рассказывали. Девочка с обложки. Красивая, ничего не скажешь. Жалко, если такая пропадет. – Вдруг он поймал себя на мысли, что жалеет совершенно постороннего человека. – Эк, каким ты сердобольным стал, – пожурил он самого себя. – Твоему положению тоже не позавидуешь. А где же тот бородач? Что-то его нет с ними. Интересно, что с ним сталось? Смылся или его при сопротивлении… Ладно, сдался мне он!“
Парень и девушка явно удивились неожиданной встрече со своими конкурентами. И если девушка только догадывалась, что двое из трех это именно те люди, что испугали ее, вынырнув у плота, то молодой человек хорошо знал в лицо Задонского и его телохранителя номер один.
– Клуб старых знакомых открывает свои двери! – улыбнулся переводчик, специально устроивший очную ставку бывшим соперникам, предмет междоусобицы которых уже перешел в руки третьих конкурентов, представителей дальнего зарубежья.
– Прошу занять места! – Люди с перехваченными наручниками запястьями уселись на заранее приготовленные раскладные стулья под дулами двух „Калашниковых“ с черного рынка.
– Лекцию нам будете читать? – съязвил Решетников. – Или проведете с нами воспитательную работу, как это было у нас раньше в детских комнатах милиции.
– Я ценю ваш юмор, Решетников, и отдаю должное вашей выдержке.
– И хладнокровию убийцы, – прошептала Лосева, глядя себе под ноги. Ее реплику никто не услышал.
– На вашем месте я бы не шутил. Но с вами хочет поговорить мой шеф. Я же буду переводить вам его слова.
Словно артист, дождавшийся своего выхода, в зал не спеша вошел голубоглазый, белокурый мужчина и сел вполуобороте на такой же, как у всех, стул. Обведя присутствующих холодным, ничего не выражающим взглядом, он начал свою речь, периодически прерывая ее для перевода на русский язык: