– Какое сочетание медового и соломенного! – продолжал умиляться баварец. – Блеск золота в сравнении с янтарем – пошлость! Это же настоящие кусочки солнца, и можно держать их в руках, не опасаясь, что обожжешься! Невежды те, кто называет янтарь литовским золотом. Янтарь испокон веков был гордостью Пруссии и ее монополией. Изделия из янтаря были традиционными подарками бранденбургских курфюрстов, а позже и прусских монархов. Но справедливость восторжествует – Янтарный кабинет будет возвращен в Германию. – Штютер замолчал. Затем он бережно положил янтарную розу на стол и посмотрел на помощника: – Много ли еще осталось ящиков под водой?
– Одна пятая от всего количества.
– Поторопите людей, Алекс.
– Они и так работают на пределе своих сил, – вступился за рабочую силу Фрибус. – А торопиться в таком деле опасно. Материал очень хрупок, малейшая неосторожность – и бесценные шедевры могут быть повреждены.
– Хорошо. Ваши доводы меня убедили. Вы распорядились, чтобы подготовили новые ящики для транспортировки деталей?
– Да. Большая часть из них уже готова. Прикажете начинать упаковку?
– Начинайте. И начинайте с громоздких фрагментов. В первую очередь укладывайте панели, панно с зеркальными картушами, наддверники, карнизы, а более мелкие части оставьте на потом. Жаль, конечно, что вода все же изрядно подпортила деревянную основу некоторых деталей, но при помощи квалифицированных реставраторов мы воссоздадим их первоначальный облик. Ну а теперь я готов выслушать ваш доклад об этой юной парочке.
– Парочка немного странная.
– По-моему, в этой стране, где вы прежде жили, все странные, – заметил подданный добропорядочного, богатого и сытого государства.
– Возможно, – не стал перечить Фрибус и продолжил: – С их слов стало понятно, что их было трое. Но один из них, молодой человек по фамилии Веригин, погиб. Как он погиб, пока не вполне ясно. Решетников, так назвался парень, утверждает, что случайно, его подруга Лосева настаивает на том, что это было убийство.
– Вот как?
– Да. И убил Веригина якобы Решетников.
– Причина?
– Я пока не стал это выяснять. Развел их по разным комнатам, поскольку девушка норовила вцепиться в парня. Она была на грани нервного шока, и я решил дать им некоторое время, чтобы прийти в себя. Я послал группу из четырех человек обследовать тот зал, где у них находилась базовая площадка, чтобы тщательно проверить его. При первом беглом осмотре мы обнаружили там несколько мешков с фрагментами Янтарной комнаты, но не успели все сразу взять с собой. Я также отдал команду искать утонувшего. Если верить Решетникову и Лосевой, он должен находиться на дне этого помещения в районе плота, с которого он упал. А когда я узнаю результаты осмотра зала, возобновлю допрос наших гостей.
– А нет ли связи между этой парочкой и группой…
– Задонского?
– Да.
– Нет, герр Штютер. Я полностью исключаю подобный вариант.
– Откуда такая уверенность?
– Задонский и один из его охранников подверглись нападению наверняка со стороны Решетникова и погибшего Веригина. Так что они были врагами, а не союзниками.
– В нашем случае изречение „враг моего врага мне друг“ не действительно. Согласны со мной, Александр?
– Всецело.
– А потому нам придется с вами решить очень нелегкую задачу – определить дальнейшую судьбу наших недругов. Наша миссия должна остаться тайной. А эти люди знают, что мы приехали сюда явно не за остатками разрушенного дома. Кроме того, надо позаботиться и о том, чтобы в эти подземелья после нашего ухода никто не смог бы проникнуть, даже крыса. Продумайте техническое исполнение. Но в первую очередь подумайте о людях, Александр. – В глазах Штютера уже не было той теплоты, что светилась в них, когда он любовался удивительным творением рук человеческих.
Глава тридцать шестая. Общее собрание
Николай Михайлович Задонский сидел на раскладном стуле в углу небольшой, слабо освещенной комнаты в обществе своих телохранителей, упершись в колени и обхватив руками голову. Настроение у него было прескверное. За свои сорок с небольшим лет с ним такое случилось впервые – он стал узником подземной камеры, как граф Монте-Кристо. Бывший заведующий гороно сокрушался по поводу своего легкомыслия, погнавшего его в Калининград на поиски Янтарной комнаты, да еще с малочисленной дружиной.