– Не дрейфь, Степаныч! Ты же фронтовик! Победа будет за нами! – И с этим боевым кличем Сухорукий нажал на кнопку электрического звонка.
Когда дверь распахнулась, инвалид увидел на пороге свою бывшую жену.
– Ты? – в один голос произнесли разведенные супруги.
Женщина, быстро совладав с собой, вызывающе поставила руки на бедра.
– Чего приперся?
– Прежде бы впустила, Лид, а то не по-людски как-то. Тем более я с другом.
– Все алкаши – друзья и братья.
– Попрошу без оскорблений и не забывай, что это квартира моя!
– Была твоя!
– Да пусти же, в конце концов! – потребовал Сухорукий и сделал решительный шаг вперед.
– Проходи, проходи! – посторонилась женщина. – Ханыга несчастный.
– Степаныч! За мной! – скомандовал инвалид.
Грызунов зашел в квартиру.
– Оба на кухню! – приказала владелица двух квартир и закрыла за нежданными гостями дверь.
– А где ж твои постояльцы? – садясь за обеденный стол и осторожно кладя изувеченную руку на колени, поинтересовался у женщины ее бывший муж.
– Они мне не докладывают. Сама вот их поджидаю.
– Удачно получилось. Мы к тебе, Лид, пошли. Тебя дома не оказалось. Потом направились сюда, а ты, оказывается, здесь. На ловца, как говорится, и зверь бежит.
– Вот ты-то на зверя и похож! В кого превратился, пьянь! Глаза б мои тебя не видели.
– А ты их закрой, закрой! Или очечки черные одень.
– Дошутишься у меня! – Женщина погрозила кулаком. – Признавайся, зачем пожаловал. Хотя я и так наперед все знаю. Клянчить будешь!
– Не позорь меня. – Сухорукий указал глазами на Иннокентия Степановича, застывшего у газовой плиты. – Да ты садись, садись! – Он дернул старика за рукав.
– Я пока постою, – тихо сказал Грызунов, почувствовав, что начавшийся переговорный процесс, свидетелем которого он стал, вряд ли закончится подписанием мирного договора.
– И что за человек! О чем ты? – всплеснула женщина руками. – Вы на себя посмотрите! Вы же потеряли человеческий облик!
– Где тут у вас удобства? – осторожно спросил Иннокентий Степанович. – Мне бы сходить кое-куда.
– Там! – ткнула себе за спину большим пальцем хозяйка. – И поаккуратнее!
Грызунов тенью выскользнул из кухни, покидая зону, обстановка в которой накалялась. Выйдя в коридор, он зашел в туалет. Когда же он его покинул, то решил не возвращаться – на кухне шла большая перепалка. Постояв немного и послушав перлы ненормативной лексики, ветеран решил совершить экскурсию по комнатам. Всюду был виден налет временности, как правило присущий квартирам, сдаваемым внаем. Жильцы обычно полагают ненужной роскошью обустраивать такое жилище: все равно, мол, съедешь, крыша над головой есть и ладно.
Иннокентий Степанович, прислушиваясь к словесной баталии разведенных супругов, постепенно перешел от бездейственного созерцания к досмотру конкретных вещей. Он проверил содержимое нескольких выдвижных ящиков серванта, чемодана и спортивных сумок. Старик понимал, что Сухорукий не добьется от Лиды никакой финансовой поддержки, а потому сам взял быка за рога, но по-своему. Впрочем, поиски не увенчались успехом. Сбор оказался скудным и не превзошел ожиданий. Грызуновым было прикарманено несколько мелких купюр, обнаруженных им на подоконнике, аудиоплеер с наушниками и мужская рубашка. Остальное ему или не приглянулось, или его нельзя было вынести из квартиры без риска быть застуканным бывшей женой Сухорукого.
Собравшись выйти из гостиной, Иннокентий Степанович заметил торчащий из-под дивана краешек еще одной спортивной сумки. Вытянув ее, Грызунов раскрыл молнию и забрался обеими руками внутрь. Пальцы нащупали на дне какой-то сверток. Старик вытащил его на свет Божий, развернул да так и обмер. Содержимое сумки едва не выпало из дрожащих рук бывшего сапера. Уняв дрожь в пальцах, Иннокентий Степанович обмотал фланелевой тряпицей поразившую его вещь и сунул ее за пазуху. Затем он задвинул сумку на прежнее место и поспешил на кухню, где бурлила свара.
– Сухорукий! – позвал он, делая знаки своему приятелю, увлеченному пылкой тирадой. – Пойдем отсюда!
– Погодь! – отозвался инвалид. – Я еще не выполнил программу-минимум!
– Пойдем, я тебе говорю! – настаивал Г рызунов.
– Давай, давай! Выметайся! – Женщина стала красноречиво жестикулировать. – Собутыльник заждался! А денег я тебе все равно не дам!
– Я этого так не оставлю, Лида! – Сухорукий ударил кулаком по столу.
– Не стучи, а то вторая рука отсохнет!
– Ах ты! – Бездомный замахнулся на острячку.
– Но-но! – Представительница слабой половины человечества сжала кулаки, демонстрируя свою силу. – Получишь сдачи, попадешь в реанимацию!
– Сухорукий! Пошли! – опять позвал Грызунов.
– Ладно, дорогуша! – просипел инвалид, медленно поднимаясь из-за стола. – Аукнется тебе твоя ласка.
– Проваливай, проваливай! Для меня твои угрозы – пшик!
– Ну-ну.
– Забирай своего дружка и скатертью дорожка!
Женщина выпроводила опустившихся мужчин за порог и заперла за ними дверь.
– Видал? – скрипя зубами, спросил Сухорукий.
– Видал.
– Совсем испортилась баба! Но если б не ты, Степаныч, я бы ее дожал и выколотил из нее гроши! А так у меня фиаско вышло.
– А кто у нее постояльцы? – спросил Иннокентий Степанович.