К стене прилипла еще одна фигура. В зале был только один человек, который сидел, все остальные стояли. Это был Решетников, который опустился на стул, как только Веригин отошел от него. Теперь он казался безучастным сторонним наблюдателем всего происходящего вокруг него. Но Валентин прекрасно понимал, что в этом театре одного зрителя, коим сделали его обстоятельства, он мог остаться и навсегда. Актеры, отыграв спектакль, покинут сцену, приговорив его навечно к импровизированному партеру, – ведь он стал врагом для каждого из лицедеев, великолепно исполняющих отведенные им жизнью роли. Кому-то он перешел дорогу, кого-то хотел лишить жизни, кого-то предал, на кого-то наложил свою злую волю. Он оказался в огненном пекле, в окруженном водой подземелье – такой преисподней он не мог представить даже в кошмарном сне.
Но он не хотел мириться с подобной участью. Его мозг лихорадочно работал, ища варианты спасения. Он чувствовал: что-то непременно должно произойти. Весь напрягшись, от кончиков ногтей на ногах до волос на голове, Решетников ждал, покрываясь мелкими капельками холодного пота. Он верил в свою звезду, верил и ждал, что судьба даст ему шанс выскользнуть из объятий костлявой старухи.
А пока из тисков смерти вырвались Веригин с Лосевой и Задонский со своими телохранителями. Но они никак не могли прийти к компромиссу. Это очень осложняло их положение.
– И все же мы пойдем тоннелем! – сказал Задонский и приказал охране взять ящик с янтарными украшениями. Игорь и Константин вцепились в его ручки и оторвали пенал от пола, держа на прицеле Максима и Марину. – Спасибо тебе, парень, но, видно, нам не по пути. Мы сейчас покинем этот уютный уголок и прикроем за собой двери, а вы тут делайте что хотите.
Троица стала двигаться к выходу из зала, и, когда она почти приблизилась к дверям, в помещение вошли два человека в синей униформе и оранжевых касках. Быстро оценив обстановку, они кинулись на охранников Задонского, повернувшихся на звуки шагов у них за спинами.
Выстрелы, усиленные эхом комнаты, показались артиллерийским залпом. Решетников воспользовался суматохой, стрелой кинулся к Фрибусу и больно ударил того в спину головой.
– Расстегни мне наручники! – выпрямился Валентин и затем резко повернулся на сто восемьдесят градусов, подставляя переводчику руки. – Ну! Быстрее!
– Сейчас, вот только ключи найду, – пролепетал толмач, разворачивая от стены корпус и оглядывая зал.
У выхода в жестокой схватке боролись люди, вырывая друг у друга автоматы, из дул которых порой били огненные струи; перед шлюзом возилась с аквалангом девушка, ее прикрывал бородач со снарядом в руках. Он напряженно следил за поединком между телохранителями Задонского и людьми Штютера. Сам же Штютер и все те, кого вынудили прислониться к стене, опустились на землю и стали расползаться в разные стороны, не желая пасть жертвой шальной пули. Кто-то, сумев освободиться от пут, бросился на выручку так вовремя появившимся товарищам, и бывших борцов удалось повалить и отобрать у них автоматы. Заметив это, Фрибус вздохнул.
– Чего ты там вошкаешься?! – оборачиваясь, заорал Решетников.
– Момент! – И бывший гражданин Страны Советов показал заветный ключ. – Уже достал, осталось совсем немного.
– Так давай же!
Но Фрибус не спешил, он понимал, что статус-кво постепенно восстанавливается, что еще минута – и возмутители спокойствия вновь станут пленниками. Оружие отбито, бунт вот-вот должен быть подавлен. И тут бывший телевизионщик обратил внимание на аквалангиста, затеявшего всю эту заварушку. Тот поднимал над головой руки, но это был жест не сдачи в плен, а угрозы: ржавый цилиндр со смертоносной начинкой по-прежнему оставался веским аргументом. Обезоружив охранников Задонского, гости из ФРГ, окрыленные успехом, решили сразу же погасить и второй очаг сопротивления и тотчас направили стволы „Калашниковых“ на Веригина. Максиму не оставалось выбора, и он почти без замаха бросил снаряд в центр комнаты.
Фрибус смотрел, как летит железяка со страшным содержимым, словно наблюдал в замедленном повторе за острым моментом футбольного матча. Пока разум созерцал, инстинкт сработал мгновенно, дав команду вцепиться в стоящего перед ним Решетникова, подсказывая, что только этот живой щит сможет сохранить ему жизнь. Валентин дернулся и попытался вырваться, но не успел. Раздался оглушительный взрыв, вспыхнуло пламя, засвистели осколки. Помещение наполнилось запахом пороха и гари. Огненная стихия, выплеснув свою убийственную энергию, повисла под потолком облаком дыма и пыли, уступая место на арене боевых действий иной стихии – воде, которая ворвалась в зал сквозь шлюзовой отсек.
Глава тридцать седьмая. На пограничном пункте