Подобную же роль играл и детский совет самоуправления, и детский сейм — два необходимых инструмента самоуправляемого воспитания детей, которое стало основой корчаковской воспитательной системы.
«Главное, — считал Корчак, — создать условия для воспитания с участием самих детей, и тогда не надо будет напоминать им об обязанностях, дети сами вас поймут».
Воспитатель должен быть только помощником...
2 марта 1925 года в Варшаве состоялся вечер памяти известных борцов за независимость Польши, который организовала сама Пилсудская. Марине Фальской было что вспомнить. Она участвовала в борьбе против русского царизма, была арестована вместе с Пилсудским в подпольной типографии газеты «Работник», выходившей в Лодзи, и в 1901 году вывезена в Сибирь. Она бежала из ссылки и продолжала борьбу. Внезапно ее постигло тяжелое горе. Умер муж, известный деятель Социалистической партии Польши Леон Фальский, умерла единственная дочь. Марина оставила работу в партии и посвятила себя воспитанию детей в бедных сиротских приютах.
На вечере Фальская собиралась выступить, но Пилсудская внезапно сменила тему разговора, начав говорить о том, как она любит книги Януша Корчака, как восторженно все отзываются о его системе воспитания. Корчак, склонив голову, ответил ей что-то и продолжал слушать дальше, чтобы понять, к чему она клонит. И вот оказалось, что жена маршала решила заняться благотворительной деятельностью и что у нее есть для этого и время и средства и она может помочь им, основав общество помощи детям.
— Не бойтесь, — сказал она, — я ни во что не стану вмешиваться, все по-прежнему будет в ваших руках. Я вам это гарантирую.
Корчак и Фальская поблагодарили Пилсудскую и попросили у нее время подумать об этом предложении. На обратном пути они размышляли о том, что услышали.
— Я окончательно отошла от них, я иду теперь по другому пути, — сказала Фальская. — Зачем она это делает? Не для того ли, чтобы снова втянуть меня в свои политические дела?
— Не думаю, — усомнился Корчак, — не похоже. И вряд ли жена маршала стала бы сама заниматься этим.
Фальская была в страшной растерянности.
— Лучше всего, — сказала она, — чтобы все оставалось так, как есть: «Наш дом», интернат для детей рабочих, будет под опекой рабочих профсоюзов. Одно только меня тревожит: они не могут нас долго содержать, им не хватает средств даже на собственные нужды, чтобы помочь семьям бастующих рабочих. Вчера меня растрогал один малыш. Он увидел ломтик пшеничного хлеба на своей тарелке и поклонился ему. Нам грозит голод. Так дальше жить нельзя. А с другой стороны, я все-таки боюсь этих благодетелей.
— Я не думаю, что нам следует чего-либо бояться, — отвечал Корчак, — благодетеля можно и приручить...
— Вы так говорите, будто знаете...
— Конечно. В благотворительном обществе влияние благодетеля ограничивается денежной помощью. Почему бы и нам не воспользоваться?
И воспользовались. В благотворительное общество во главе с Пилсудской вошло множество известных людей, обеспокоенных судьбой «Нашего дома». Приют стал получать материальную помощь, которую оказывали люди доброго сердца. Иногда поступали крупные денежные суммы от концессии, которая вела табачную торговлю.
Через несколько лет приют переехал в новое здание, построенное по проекту Корчака в живописном районе на окраине Варшавы. На белесых песчаниках рос кустарник, в перелесках изумрудно белели березы, отсюда и название местности — Беляны.
Мужали, формировались как личности воспитанники «Нашего дома».
Мне вспоминается один случай, рассказывает писатель Игорь Неверли, работавший воспитателем у Корчака. Дети отобедали, и мы сидели за столом, разговаривали, как вдруг за спиной раздалось: «День добрый, хлопцы!» Я увидел незнакомую, уже пожилую женщину, а мальчишки как в рот воды набрали, сидят и ни слова. Тогда я поздоровался один за всех. Женщина улыбнулась и пошла на кухню.
— Вы что? — спрашиваю я воспитанников. — Почему не здороваетесь?
А они отвечают:
— А потому, что это жена маршала. Пусть не думает, что мы к ней подлизываемся.
Вот такие были гордые мальчишки! С чувством собственного достоинства, настоящие ребята. Они помнили своих отцов, боровшихся за права рабочих в свободной и независимой Польше.
Сам я близко не сталкивался с Пилсудской, но мне кажется, что она была рассудительной и тактичной женщиной. Однажды я слушал ее на заседании благотворительного общества. Мне нравилось, как она говорила.
Корчак просил, чтобы в «Наш дом» никто не приезжал без предупреждения, не договорившись с Фальской, а еще чтобы никто не подъезжал к «Дому» на машине. Автомобиль и интернат, где живут дети бедняков, — вещи несовместимые.
Через несколько дней в «Наш дом» снова приехала Пилсудская.
— Ребята! Смотрите, Пилсудская! — закричал кто-то из мальчишек.
— Ну и что? — невозмутимо заметил другой. — Сто раз видели.
— Нет! Такого ты не видал! Она идет пешком и без туфель!
