Корчак глубоко исследовал способ мышления ребенка, исследовал и изучал язык детей, специфический строй их речи — детский синтаксис, вникал таким образом в наиболее сокровенные их желания и переживания, в их заботы и печали, в их грусть и мечты. В общении с детьми он проявлял тонкость и такт человека большой культуры. Регистрировал, взвешивал, размышлял, сравнивал, обобщал, вел статистику развития сотен детей и ставил перед собой все новые задачи, анализируя причины наблюдаемых явлений. Пытаясь приобрести полноту знаний о ребенке, он постоянно рассматривал его как единое психофизическое целое. Как педагог, врач и писатель Януш Корчак обладал знанием и талантом, проявляя самый всесторонний интерес к ребенку, а вопросы воспитания никогда не отрывал от психологии и социологии. Теорию воспитания он выводил из опыта собственной воспитательной практики, которую строил на открываемых им закономерностях, на устанавливаемых принципах:
«Благодаря теории я знаю, благодаря практике чувствую. Теория обогащает интеллект, практика эмоционально окрашивает чувства, закаляет волю. Действую согласно тому, что знаю. Чужие мнения должны преломиться в собственном живом „я“».
Страсть исследователя-педагога Януш Корчак тесно связывал с методом медицинских и статистических наук, а также с высокой культурой гуманизма. С добросовестностью ученого он стремился к правде, потому что только правда служит людям, приносит пользу детям. О проблемах воспитания Корчак интересно рассказал в своих очерках и в повестях. Они ярко выражают взгляды педагога и писателя на задачи воспитания в нашем цивилизованном мире, подверженном быстрым социальным изменениям.
Работу прервала первая мировая война. Как врач, призванный в русскую армию, Януш Корчак в 1914 году попал на фронт, работал в трех полевых госпиталях, где не было ни минуты свободного времени. Но Корчак и здесь оставался собой. В Тарнополе он взял на воспитание деревенского мальчика-сироту Стефана. В затишье между боями ходил по развалинам, подбирал оставшихся сирот, устраивал их в приюты.
В 1917 году госпиталь из Тарнополя эвакуировали в Киев. В городе было неспокойно. Одна власть сменялась другой. Белые уходили, красные приходили. Уходили красные, являлись петлюровцы. Немцы тоже перешли в наступление и оккупировали значительную часть Украины. Трудно представить, как в этих условиях Корчак находил время писать и бывать в приютах, чтобы устроить Стефана. В одном из них он познакомился с известной революционеркой Мариной Фальской, руководившей «Домом польских детей». Здесь были дети войны — маленькие оборвыши и беспризорники, карманные воришки, шаставшие по базарам. Стефана они «признали» сразу. Окружили его, сунули в рот самокрутку с горькой махрой, которая зло ела глаза, а он, давясь дымом, только всхлипывал.
— Этот очкарик бьет тебя? — спрашивали дети о Корчаке.
— Ни разу и пальцем не тронул.
Дети ругались, свистели, кричали, пели хулиганские песни. Воспитатели удивлялись, как быстро Корчак навел порядок в этом сборище. Так случилось, что он вскоре стал любимцем детей. Между Корчаком и Фальской завязалась тесная дружба.
В светлице, прибранной с заметным желанием придать ей возможное удобство, всю ночь горела керосиновая лампа, и Корчак писал мелким, четким красивым почерком: «Будь собой — ищи свою дорогу. Познай себя, прежде чем захочешь познать детей». Так на дорогах войны рождалась одна из интереснейших его книг о детях — «Как любить ребенка», которая сразу после ее выхода в свет в 1919 году заинтересовала Н. К. Крупскую. Книга появилась на русском языке в 1922 году в переводе Л. Кона. В чем причина ее успеха? Да в том, что Корчак развил смелые идеи передовых педагогов, видевших судьбы мира в руках воспитателей. Н. К. Крупская сразу же поняла значение книги Корчака для учителей и воспитателей молодого Советского государства и написала к ней интересную вступительную статью. Увы, в годы сталинщины книга Корчака была запрещена, а сам Корчак был объявлен «пилсудчиком».
В том же 1919 году Корчак и Фальская возвращаются в Польшу.
А в 1920 году Пилсудский начал войну с Советской Россией, и Корчака мобилизовали в польскую армию. Третий раз пришлось Корчаку надеть мундир военного врача. Будучи в отпуске, он неожиданно заболел тифом. Мать взялась ухаживать за сыном, но вдруг сама заболела и умерла. Корчак узнал об этом уже после выздоровления и в отчаянии готов был покончить с собой. В эту горькую минуту он вспомнил о «Доме сирот». А у него был еще приют «Наш дом» в Прушкове под Варшавой, где находились дети погибших рабочих. Он и Фальская открыли этот приют при поддержке рабочих профсоюзов.
