— Правда делает нас людьми, — объясняет Тадеушу Корчак. — Это заставляет и других быть собой. Я не вру о себе, и мне не врут.
Тадеуш задумался: жизнь под одной крышей с Корчаком поставит под угрозу прежде всего хозяев. Они это знали, и все зависело от них. Но Корчаку никто не откажет в крыше над головой. Он уйдет с квартиры по собственной воле, если только узнает об аресте товарища, который знал его адрес. Опасности, может быть, никакой и не будет. Но ему просто может показаться, что она близко, и он не станет ждать. Тадеуш знал Корчака. Нервы и усталость делают свое, заставляют поспешно бросать обжитые углы. А иначе и быть не может. Схватят его — расстреляют хозяев.
Постоянная угроза опасности разбудила и в Тадеуше чувство ответственности за жизнь людей, с которыми он был связан, обострила, а вместе с тем и усилила его подозрительность. Ему так хотелось душевного спокойствия, а его не было. Хотелось тишины, при которой можно забыть обо всем на свете. Но ни на минуту нельзя было расслабиться. В «Доме сирот» начался голод. В Варшаве уйма проваленных явочных квартир, гибли беглецы из гетто. Тадеуш научился предвидеть опасность. Он знал, что из-за него могут арестовать многих, и не мог подвергать опасности добрых людей, хорошо к нему расположенных. Он отдавал себе отчет, что они рискуют больше, чем он. У него есть запасные документы, ночной пропуск. В любую минуту он может исчезнуть из дома и больше туда не возвращаться. А они как? У него будет пистолет, а на всякий случай яд. А они будут беззащитны. По его следу может приволочиться шпик.
Тадеуш проверял одну квартиру за другой. В условиях оккупации это было необходимо. Он поселялся у людей, почти ничего не знавших о нем, не боялся открыться им, хотя знал, что рискует собой, но иначе нельзя было понять, надежна ли квартира.
В 1941 году Тадеуш поселился на Жолибоже, в Аллее Войска Польского, у одинокого пана Болеслава, который служил в городской управе. Как сказал Жабинский, тот подыскивал для себя порядочных квартирантов. Тадеуш пришел прямо по указанному адресу. В то время он носил форму служащего Остбана[45], может, потому сразу и вызвал к себе доверие Болеслава. Что за человек был этот Болеслав, Тадеуш пока не знал. Присматриваясь к хозяину квартиры, он подумывал: «Если повезет, то Корчак и его дети поселятся у него или поблизости».
А Болеслав ругал оккупантов, был откровенен в беседах с Тадеушем,и скоро они, сами того не замечая, сблизились. Их разговор иногда походил на игру:
— А вы слышали, что говорят люди?
— А что говорят?
— Да ничего особенного, все то же и говорят, что слышат.
Прикрываясь слухами, они подробно рассказывали друг другу о том, что происходит на самом деле, но о чем в газетах не писали. Тадеуш шутя советовал, как бороться с оккупантами. Не можешь остановить поезд — останови счетчик и газометр, чтоб меньше платить Гитлеру за свет и газ. Тадеуш показал, как это можно делать часто и незаметно. Болеслав улыбался, иронизируя по этому поводу. Экономическую самозащиту народа он называл защитой собственного кармана.
— Как поляки мы велики, а как люди — карлики. Всех пытаемся надуть, никто нам не нравится.
— Порядок надо взорвать изнутри, оставить только оболочку! — не унимался Тадеуш.
Однажды ночью их разбудил вой сирены. В небе вспыхнули сигнальные ракеты воздушной тревоги. Первые бомбы разорвались далеко. Не успел Тадеуш успокоиться, как вдруг послышался оглушительный свист. Взрывной волной его отбросило к противоположной стене, на голову посыпалось разбитое стекло, на пол упала большая оконная рама. Хозяин тоже остался цел, но был сильно испуган и очень ушибся.
Утром они вдвоем кое-как привели в порядок пострадавшую квартиру, помогли друг другу одеться. Хозяин стал уговаривать Тадеуша отправиться с ним в магистрат и попросить о ремонте квартиры, а если там откажут, то вместе пойти к железнодорожному начальству. Напрасно Тадеуш отговаривал его, он и слушать не хотел. Не мог же Тадеуш признаться, что при ремонте квартиры обнаружат его тайник, узнают, что в Остбане он не работает, и сразу же арестуют. Сославшись на нервное расстройство, он не пошел в магистрат, сказав, что едет в Кельце...
С улицы Каневской Тадеушу тоже пришлось бежать. На этот раз он сам допустил оплошность.
Комната, которую ему сдали две одинокие женщины, видимо, сестры, была уютная, со вкусом обставленная и стоила Тадеушу немало денег, но он ничего не жалел, полагая, что скоро в ней поселится Януш Корчак. О документах для него давно позаботились. Тадеуш отрекомендовался коммерсантом и предложил плату вперед. Через две недели он уже собирался доложить о надежности жилья командованию, как вдруг во время уборки комнаты хозяйка обнаружила пистолет на полке среди книг...
А спустя несколько месяцев в доме на Каневской разыгралась трагедия, и слухи о ней дошли до Корчака.
