— Я вам предлагаю задействовать еще один корпус — 4-й, генерала Левашова, который пока может быть у вас в резерве. На Западном фронте от высадки десантов решено отказаться. Можете рассчитывать на прибытие полка ТБ-3, там три десятка самолетов. Отправим дополнительно ПС-84, в том числе с ГВФ — около сорока-пятидесяти машин, но не меньше, указание Ставкой дано. Больше не можем, у нас попросту нет транспортных самолетов, пытаемся заказать их у союзников. Но одно обещаю твердо — потери в самолетах будут восполняться, В течение двух недель к вам будет отправлено дополнительно еще три десятка машин. Товарищ Сталин лично будет следить за проведением вами воздушного десанта.
Кулик от этих слов моментально подобрался — он знал, что Ставка и Верховный главнокомандующий очень бы хотели увидеть успешный воздушный десант. Долго мучился, оценивая риски — но его буквально подталкивали к принятию этого неимоверно трудного и рискованного решения…
— Лееб, я вам запрещаю отводить войска, категорически запрещаю. Приказываю держаться на Луге, ведь туда, как мне сказали, снаряды с кораблей и береговых батарей, которых вы так опасаетесь, не долетают.
В голосе Гитлера прорезалось ехидство солдата, пережившего в ту войну немало обстрелов на западном фронте. Фельдмаршал представил фюрера таковым, когда видел его волнующимся — Адольф тогда говорил быстро, глотая звуки, чувствовался австрийский акцент в его речи, человека простонародья, без хорошего образования и воспитания ставшего вождем нации и созданного им «Третьего Рейха».
— Мой фюрер — на одну мою потрепанную в походах и боях дивизию, которые давно не получали пополнения, большевики выставили по корпусу. Это так — я могу вам перечислить номера, и это только те, которые точно установлены по данным разведки и допросам пленных. На одну мою 8-ю танковую дивизию, в которой сейчас и полсотни танков не наберется, у большевиков 3-й и 8-й механизированные корпуса, в каждом не меньше трехсот танков, броневиков и самоходных установок. На два моих дивизиона штурмовых орудий русские имеют по дивизии тяжелых танков — а в каждой по сотне КВ, и еще сотня легких танков и самоходок с броневиками. Две дивизии КВ и шесть танковых бригад — разве этого мало, мой фюрер?
— В группе армий «Центр» ситуация еще хуже, фельдмаршал — у большевиков там танковые орды, но наши солдаты доблестно отбивают все атаки. Вы должны брать с них пример, с их героизма, благодаря которому они дали отпор азиатским полчищам…
Лееб едва сдержал негодование — он на самом деле хорошо знал, что происходит в группе армий фельдмаршала Федора фон Бока, с которым недавно говорил по телефону. Тот говорил, что приходится отступать под невероятным давлением противника, у которого появляется на фронте очень много свежих резервных пехотных дивизий и танковых бригад, причем счет идет на многие десятки. Во всех трех танковых армиях исправными осталось меньше семи сотен танков, по сорок-пятьдесят на панцер-дивизию в лучшем случае. В пехотных дивизиях если есть десять тысяч солдат, то такие считают отлично укомплектованными, все чаще от дивизий инфантерии на полях сражений остаются «камф-группен» — «боевые группы» с усиленный сводный полк. Восточный фронт представлял сшитое на «живую нитку» лоскутное ветхое одеяло, которое сразу же начинало трещать по швам, стоило за него ухватиться противнику покрепче.
Но страшней всего было то, что зимнего обмундирования катастрофически не хватало, у местного населения отбирали теплые вещи, раздевали пленных и убитых. Под шинели порой просто вставляли газеты, чтобы хоть как-то уберечь тепло от пронизывающего ветра. Сшитые по меркам сапоги причиняли невыносимые страдания, стоило надеть теплые гольфы и носки — нога в них не влезала. А как быть тем солдатам и офицерам у кого ноги от обморожений распухали — приходилось распарывать сапоги или снимать их с убитых камераден, если у тех размер был больше. В противном случае приходилось распарывать кожу, чтобы надеть сапог, а потом сверху обвязывать его веревками, чтобы с ноги не слетел. Трофейные русские полушубки и валенки почитались за величайшую ценность, вот только их было ничтожно мало — «иваны» наступали, и поле боя намного чаще оставалось за ними.
