Сама 71-я дивизия в течение трех месяцев находилась в резерве, получив пополнение из сибиряков и поморов Архангельска, и фактически превратившись в «ударную». Как и переданная в состав корпуса 310-я дивизия, сражавшаяся еще под началом маршала в осенних боях, про которую говорили, что «кулики» достойны стать гвардейцами. Может, так оно и есть — все дивизии, что в сентябре сражались под Мгой, командующий фронтом держал на особом счету, отправляя в них лучшее пополнение и исключительно новое вооружение, причем сверх штата. Впрочем, как механизированные и кавалерийские корпуса — в каждой дивизии конницы имелся бронетанковый эскадрон из десяти экранированных БТ, которые собрали из состава всех частей фронта. Да и танкистам Черняховского грех жаловаться — из шести рот в каждой из трех бригад корпуса три получили Т-50 — танков на фронте набралось под сотню, были «остатки» летнего производства, но большая часть машин из эвакуированного и возвращенного «задела» и начавшегося с ноября производства. Одна рота на «тридцатьчетверках» и две на Т-60 — вот этих малых танков с 20 мм пушками хватало с избытком, и производство только нарастало. Хотя сами командиры отдавали себе отчет, что это за «подарок», и постоянно просили в боевые части их не отправлять. А заменить на что угодно, даже на старые Т-26, на тех хоть «сорокапятки» стоят. Вот только просьбы игнорировались — оставшиеся в строю «двадцать шестые» массово переделывали в САУ, как и БТ, теперь добрались и до средних Т-28. Какой-то умник решил, что башни с них нужны для бронекатеров, а шасси, после демонтажа подбашенной коробки, вполне подходит для установки 122 мм гаубицы М-30. С одной стороны хорошо, что мехкорпуса начали получать самоходки, не отстающие на марше, имеющие такую же проходимость, как и танки, которых они смогут поддерживать в наступлении огнем. Но с другой стороны в этих самых танков ощущался хронический недостаток, восполнять который приходилось «шестидесятками», что были малопригодны на поле боя, и до войны их бы просто не приняли на вооружение РККА…
— Борис Михайлович, немцы отступают от Ленинграда, именно отступают, а не планомерно отводят свои войска, так как бросили ряд складов, не успев не только вывезти боеприпасы и имущество, но некоторые даже не уничтожили. Попытки противника подрезать левый фланг 8-й армии под Волосово контрударом 50-го моторизованного корпуса отражены танковыми группами полковников Орленко и Полубоярова с большими для него потерями. Так 8-я панцер-дивизия оставила на поле боя значительную часть своих танков — их посчитали почти полсотни.
— Григорий Иванович, оставим эвфемизмы — я прекрасно знаю, что вы свели в тяжелые танковые дивизии прорыва по три полка КВ, добавив мотопехоту и артиллерию. Да, по вами введенному штату там даже чуть больше «климов», чем полагалось на танковую дивизию по довоенным штатам — что-то около восьми десятков, как мне сказали.
В голосе начальника Генерального штаба прозвучал смешок, казалось, что ситуация маршала Шапошникова только забавляла, что было непривычно. Но голос дальше прозвучал вполне серьезно:
