В бинокль с пристани Куйвасту были хорошо видны маленькие, но очень яркие зеленые «шарики», взлетевшие в небо. Дрозд насчитал полдесятка, что означало одно — передовые батальоны 4-й бригады морской пехоты ворвались в Виртсу, или Вердер как именовали захолустный городок на острове перед революцией. Моряков отправили первым эшелоном, воспользовавшись снегопадом — противник не подозревал о наступлении, пока моряки не подошли к берегу, ловко передвигаясь в белых маскхалатах. По ним стали стрелять из пулеметов, но тут же заговорила стянутая на Моон артиллерия — пушки и гаубицы ставили чуть ли не на урезе берега, чтобы хоть немного увеличить дальность стрельбы и добивать хотя бы до дамбы. А дальше могли стрелять только береговые пушки — вся пять 130 мм и 100 мм батарей, немедленно открыли беглый огонь. Еще три батареи открыли огонь по Хаапсалу, поддерживая наступление «северной группы». И сейчас в бинокль были хорошо видны сполохи разрывов — моряки снарядов не жалели, прекрасно понимая, что только интенсивным огнем по заранее выявленным вражеским батареям можно заставить замолчать германскую артиллерию. Хорошо, что снегопад прекратился и с рассвета авиация Балтийского флота начнет наносить бомбардировочно-штурмовые удары — на Эзеле около сотни бомбардировщиков, примерно две пятых от их численности новые СУ-2, остальные ДБ-3ф минно-торпедного авиаполка и «пешки». А вот для предотвращения воздушных ударов по перешедшим проливы красноармейцам, будут подняты все истребители. В трех авиаполках и двух отдельных эскадрильях чуть больше сотни самолетов, включая десяток новейших И-185, перелетевших недавно на Эзель. Так что люфтваффе будет, кому встретить, в последний месяц немцы совершенно не появлялись в небе над островами, вся их авиация сейчас действовала исключительно под Ленинградом…
— Радиограмма из штаба фронта, товарищ адмирал, — шифровальщик сунул в руку Дрозда листок бумаги, Валентин Петрович быстро перечитал текст, потом прошелся по строчкам глазами медленно, вчитываясь. И отдал листок генерал-лейтенанту Елисееву, коменданту БОБР, и командующего действующими на материке экспедиционными войсками.
— Не только мы действуем удачно, — произнес генерал, ознакомившись с сообщением, которое не могло не обрадовать. Еще бы — Нарва захвачена выброшенными из самолетов парашютистами, мосты немцы не успели взорвать, а это главное — река порожистая и своенравная. К тому же маршал Кулик отправил в обход по льду Финского залива целый корпус кавалерии, с усилением из пехоты — стрелковой дивизии и полудюжины лыжных батальонов. И те уже выбрались на берег на протяжении десяти километров, не встретив там организованного сопротивления. И началось наступление с востока — частью сил на Таллинн, другой на Тарту.
— Алексей Борисович, а ведь и нам следует действовать по изначальному плану — группа генерала Симоняка наступает на Таллинн, но с запада. Если удастся овладеть паровозами и вагонами, то продвижение у него пойдет намного быстрее. Ему до столицы Эстонии меньше сотни километров со всеми изгибами и загибами. Вы со всеми войсками, включая бригады БОБР, идете на юг — нужно как можно быстрее овладеть Пярну, там, в порту вморожена германская флотилия канонерских лодок, тральщиков и катеров. Ее захват для нас более чем важен, и желательно чтобы немцы не успели подорвать плавсредства. У нас две дивизии и пять бригад, да с востока наступают большими силами — вся 8-я армия пойдет. Неужели не сможем одолеть противника, у которого войск намного меньше.
— Как только очистим берег, переправлю танки и грузовики — продвижение будет быстрое, если противник дороги перекрывать не начнет, — генерал Алексеев уже расстелил карту — на ней были нанесены стрелки. Такой вариант изначально прорабатывался, но только в одном случае — если не будет оказано во время перехода ожесточенного сопротивления…
— Кирилл Афанасьевич, если мы сейчас ошибемся, то винить себя будем всю жизнь. Если примем правильное решение, то возможно, оно поможет сделать для нас ход войны благоприятным более, чем есть сейчас. Так что все за нами — вот и будем ломать голову, как «отгрызть» у противника корпус. Положение шелудивого пса перед мослом — и пожрать хочется, и при этом не подавится костью в глотке.
