И почему-то это оказалось совсем не так сложно, как могло показаться – надо было просто решиться, а потом я на пальцах объяснил бывшему полковнику варианты. Первый – он меня посылает, я отказываюсь вести свой полк на убой, он разбирается, как не оправдал доверие начальства.
– А второй вариант? – Одишелидзе напряженно засопел, но оказался выше таких мелких обид.
– Второй – вы дадите мне дополнительные силы, чтобы я смог выполнить ваш приказ. Мне нужны пушки и люди!
– Кавалерию не дам, – сразу припечатал Одишелидзе. – Сейчас все конные части используются для патрулирования железной дороги, чтобы не дать японцам ничего с ней сделать.
– То есть у нас есть кавалерия, которой нет у японцев, но мы ее не используем, а держим в тылу просто на всякий случай?
– Не вам после поспешных решений вчера вечером спорить со стратегией генерала. Но просто представьте, что было бы, если бы японцы смогли перерезать линию снабжения!
– Запасы еды и снарядов у нас на несколько дней – восстановили бы, – я пожал плечами. – А вы представьте, что сделали бы корпуса Самсонова и Ренненкампфа, если бы мы пробили им дорогу в тыл японцам!
Забавно, что именно эти двое, что начнут русскую кампанию в Первой мировой, здесь тоже работают вместе. И тоже не очень удачно.
– Оставьте свои фантазии, – Одишелидзе покраснел. – Кавалерию вам в любом случае если и просить, то не у меня.
– Тогда пушки!
– Новые скорострельные не дам. Без них во второй линии все теряет смысл, – снова заупрямился Одишелидзе, а я неожиданно понял, что он ведь пытается воплотить в жизнь точно то же самое, что у него так и не получилось при Ялу.
– А ведь вы тогда оставили нас и 6-ю дивизию против японцев не случайно, – я посмотрел прямо в глаза бывшему полковнику. – Тоже хотели их выманить и расстрелять, только не рассчитали с грязью и силой японских гаубиц!
– А разве вы, Вячеслав Григорьевич, в итоге сделали не то же самое? – Одишелидзе оскалился. – Тоже выманили японцев, тоже расстреляли их. Воспользовались моим планом, а теперь упрекаете?!
– В отличие от вас я сам стоял на первой линии и сам сдерживал первый удар, выманивая врага, – мы несколько секунд молчали, а потом я напомнил: – Пушки!
– Могу оставить вам ту батарею, что вы вывели с Ялу.
– Она и так наша, – я понял, что Одишелидзе так просто не сдастся. К счастью, я пришел сюда подготовленным. – Если не пушки, меня устроят мортиры.
– Вы имеете в виду 6-дюймовые мортиры образца 1886 года? – Одишелидзе задумался.
– Мортирные полки недавно как раз свели в дивизионы, мне бы одного и хватило, – осторожно предложил я.
В мортирных полках было по две батареи, в каждой по шесть пушек, итого я просил довольно много, но… Кажется, сам Одишелидзе был не особо заинтересован в старых орудиях. А зря, между прочим. Мортира Энгельгардта – это не какая-то кустарщина, а совместное производство Обуховского завода и Круппа, еще когда у немцев был Бисмарк, и мы с Германией считались союзниками. Да, мортира медленнее новых пушек, да – тяжелее, зато она бьет навесом и у нее есть фугасные снаряды, что в сопках Маньчжурии дорогого стоит.
– Вы получите свой дивизион, но после этого пообещаете никогда не поднимать вопросов о моей чести и роли в сражении на Ялу, – Одишелидзе изобразил искусителя.
– Еще с нами останется 11-й стрелковый, мы с ними неплохо сработались. И по рукам, – я протянул вперед раскрытую ладонь.
Бывший полковник долго смотрел на нее, потом стянул белоснежную перчатку и ответил на рукопожатие. Карьерист, но не сволочь, а иногда и этого бывает достаточно.
Следующим этапом подготовки к походу стал госпиталь. Мортиры помогут мне решить некоторые задачи издалека, что сократит количество раненых. А вот господа врачи должны будут сделать так, чтобы те раненые, без которых все-таки не обойдется, как можно скорее вернулись в строй. Я довольно быстро нашел в медицинской части доктора Слащева, а рядом с ним неожиданно обнаружил и доктора Шевелева. Моего первого пациента в этом времени.
– Как нога? – я сразу оценил, что тот обходится без костылей, но все равно хотелось узнать больше деталей.
– Слушается, – Шевелев радостно улыбнулся. – Знаете, до последнего не верил, что все получится. Казалось, вот завтра или послезавтра обязательно случится какая-нибудь гадость, но нет. Кровь бежит по жилам, тромбов нет, мышцы слушаются. Вы волшебник, полковник!
– Я еще только учусь, – буркнул я, немного смутившись от энтузиазма старого знакомого.
А тот тем временем продолжал:
– Доктор Слащев рассказал, что вы не только проводили еще такие операции, но и научили им ваших полковых врачей. Но этого мало! Надо писать статьи! Нужно делиться опытом со всей Россией – это же такое открытие!
– Я уже говорил, это не мое изобретение, я просто использовал шов, описанный в работах Алексиса Карреля.
– Вот и прекрасно, – Шевелев ни капли не смутился. – Он написал, вы попробовали. Теперь ваша очередь писать статью о практике, о сложностях, о решениях. Вы понимаете?
– Я напишу, – решил я. – Но при одном условии.
