– Вы собираетесь ставить условия, когда на кону жизни? – нахмурился Шевелев, а вот Слащев успел получше меня узнать.
– Кажется, то, о чем хочет попросить Вячеслав Григорьевич, тоже поможет спасать жизни. Я прав?
Я кивнул.
Все верно, именно для спасения жизней мне и нужна помощь. И ведь сначала думал над чем-то сложным. Рассматривал варианты получения гепарина, чтобы избежать тромбоза при операциях. Учитывая, что его делают из внутренних органов крупного рогатого скота, это казалось не особо сложным, но… Точный способ я не помнил, а проводить сложные исследования в действующей армии – это явный тупик.
Дальше были идеи про выход на гормоны: тот же адреналин должны были открыть уже в этом десятилетии, а это очень важная возможность прибить излишне активные аллергические и воспалительные реакции. Очень полезно и опять же слишком сложно. Точно не для полевой лаборатории. А так, конечно бы, я не отказался и от дексаметазона при любом пулевом, и от пропофола, когда дойдет до операции. Увы, приходилось быть реалистом, но, к счастью, даже реалисты нынче что-то да могли.
– Вы же слышали про исследования Карла Ландштайнера про группы крови? – начал я. – Если мы сможем их выделить на практике, сделать запасы для переливаний, то сколько жизней сумеем спасти!
– Как выделять? – тут же деловито спросил Слащев.
– Для этого используют антигены, но нам их не выделить, так что… Почему бы не смешивать кровь между собой? – предложил я. – Когда мы выделим контрольные образцы, то по реакции с ними сможем приписывать любую новую кровь к той или иной группе.
– Долго, возможны ложные реакции, ну и крови много уйдет, – задумался Слащев.
– У доктора Вредена есть центрифуга Мишера, – обрубил все сомнения Шевелев. – Он сейчас все равно нуклеинами не занимается, так что я одолжу, и исследования можно будет сделать на приличном уровне. Тут вопрос в другом – как все это хранить.
Я не отвечал, пораженно замерев. Вот кто бы знал, что тут уже есть центрифуга – надо будет потом обязательно осмотреть ее, и если скорости хватит… У меня дух захватило от открывающихся возможностей. Это же сразу можно будет делать сепарирование крови: кровяные тельца отдельно, плазму отдельно. А плазма в свою очередь дает выход на восстановление иммунитета, лечение аутоиммунных заболеваний и той же сердечной недостаточности.
Сколько всего можно сделать!
– Доставайте центрифугу, будем пробовать, – я от воодушевления бахнул кулаком по стене. – А что касается хранения, видел я присланный кем-то из предводителей уездного дворянства вагон-рефрижератор. Его пока особо не используют, а нам для крови как раз пригодится. Там не так много и надо: плюс 2 – плюс 6 градусов, и хватит.
– Если вам его дадут… – засомневался Шевелев.
– Дадут, – я в отличие от доктора не сомневался.
Если военными припасами в Маньчжурии полностью заведовал Куропаткин, и тут приходилось действовать осторожно, то вот насчет транспорта можно было договориться и с наместником. А Алексеев мне не откажет! По крайней мере, не когда я его главный инструмент и надежда для снятия блокады с Порт-Артура. Собственно, после госпиталя я и отправился к уже знакомому дому, где всего через два часа меня согласились принять.
Надоело бегать, но полковника ноги кормят.
– Не скажу, что рад вас видеть, Вячеслав Григорьевич, – поприветствовал меня Алексеев. – С нашей последней встречи вы стали гораздо менее полезным.
Не очень приятно, зато искренне.
– И тем не менее я буду принимать участие в новом походе, – возразил я вслух. – Причем именно мой полк должен будет проложить дорогу всему корпусу. Справлюсь – у других будет шанс, нет – считай, и всем остальным нечего будет делать.
– И чего вы хотите? – прищурился Алексеев, а потом неожиданно пошутил: – Снова шампанского?
– На этот раз кое-что гораздо более дорогое, – признался я. – Десять километров декавильки, несколько вагонов с паровозом, в том числе морозильный.
Декавилька – это одна из первых военно-полевых дорог. Чтобы проще представить, можно вспомнить рельсы из детских наборов, которые соединяются друг с другом и укладываются куда угодно без всякой насыпи – тут та же система. Впервые подобные дороги использовали еще в 1881 году, причем одновременно в России и Франции. У нас генерал Скобелев проложил ее для подвоза продовольствия и снарядов во время Ахал-Текинской кампании, ну а французы построили такую же в Тунисе. Причем возили не только экипировку, но даже и орудия.
– Во-первых, декавильки у нас нет, – наместник сплел руки перед собой.
– Есть! Я все проверил у интендантов лично, прежде чем прийти.
– Еще раз повторю: путей Поля Декавиля у нас нет, но есть их переработанная версия – военно-полевая дорога Тахтарева.
– Большая разница?
– Больше ширина, шпалы не деревянные, а железные, так что может держать больше нагрузки, почти 9 тонн. Очень наши артиллеристы просили.
– Так тем лучше, мне как раз должны еще дивизион мортир выдать, не придется ломать голову, как довезти до позиций.
Мои аппетиты разом подросли.
– Колея тахтаревки почти в два раза уже стандартной дороги, нужно будет переделывать вагоны.
