Японский ковчег полностью

Облицованная диким камнем природная ванна была невелика – метров семь в длину и пять в ширину. Из расселины в скале с журчанием била струя, сбегая по желобу в купель. Вдоль русла ручейка в свете луны окаменевшими сотами мерцали кристаллы минеральной соли. Над невыносимо горячей темной водой, чуть подсвеченной хороводом лунных бликов, шатром нависали ветки с крупными листьями, напоминающими по форме утиную лапу. Вик вспомнил название: тюльпановое дерево. Он когда-то видел это чудесное дерево в лондонском ботаническом саду, осыпанное огромными изжелта-оранжевыми цветами в зеленых полосках. Сейчас сезон цветения уже миновал, но черенки цветов еще чернели на нижних ветках. Дневные цикады давно умолкли, и где-то во тьме выводил свою монотонную песню одинокий сверчок. Дурманящее благоухание магнолии струилось из сада, пропитывая воздух и, казалось, обволакивая черные глыбы.

Уже зайдя по колено и опускаясь на каменную скамью, Вик заметил, что на протвоположной стороне в онсэне кто-то есть. Над водой виднелась только голова с пышной копной волос.

– Извини, что я так, а натюрель, – сказал он. – Не думал, что застану тебя.

– Ничего, я тоже без купальника, – улыбнулась в ответ Нина. – Здесь так принято. Когда-то в онсэнах, да и в банях, не было разделения на мужскую и женскую половины. Отношение к голому телу было другое – попроще, что ли. Теперь, правда, разделение есть, но не везде. На «потайных» источниках с давними традициями, какурэонсэн, всё по-прежнему. А мы как раз на таком. Здесь, в горах Хаконэ, их немало.

– Да ладно, – качнул головой Вик. – О чем разговор! Мы же с тобой, можно сказать, боевые друзья, товарищи по оружию. Можем и в баню вместе… Будем проще, как древние японцы.

– Конечно, будем проще! – весело поддержала Нина, но что-то в ее интонации показалось Вику подозрительным…

Через полчаса они сидели на квадратных подушках в тонких пестрых халатиках юката – Нина на коленях, а Вик попросту скрестив ноги.

– Мне казалось, что японцы всегда ужинают в шесть вечер, – заметил Вик по-немецки, поглядывая на многочисленные тарелочки, блюдечки, мисочки, розеточки, соусницы и керамические бутылочки сакэ, которые коленопреклоненная хозяйка проворно метала на стол. За то время, что их не было в номере, она успела достать из стенного шкафа и расстелить прямо на соломенных циновках пола широкую постель из двух сдвинутых матрасов с идельно заправленными одеялами в крахмальных пододеяльниках.

– Похоже, что старушка специально планировала банкет к двум часам ночи. Или они тут вообще не спят? – добавил он, когда хозяйка, пятясь, наконец уползла за дверь и задвинула скользящую створку.

– Просто здесь она всегда готова к неожиданностям. Есть гости или нет, у нее в любое время – вечером или ночью – должен быть в запасе изысканный ужин на двоих. Это издержки производства, но доходы рёкана их компенсируют, – лаконично пояснила Нина.

– Странное заведение этот твой рёкан. Как же он окупается тут, в горах, в такой глухомани? Вот и сейчас, кроме нас тут никого нет. Старушка должна была бы давно разориться, – продолжал недоумевать Вик, принимаясь за сасими с мелко наструганной редькой.

Он помнил, что сырую рыбу положено макать в розеточку с соусом. Сасими из тунца оказалось отменным. Плеснув сакэ в деревянные кубические чарки, он повертел необычный сосуд в руках, не совсем представляя, что дальше делать.

– Давай выпьем за причуды кармы! – предложила Нина. – Вот мы с тобой оба родились в России, детство там прошло, а дальше… дальше нас разбросало по свету. Ну как можно было лет двадцать назад предположить, что мы будем пить сакэ в японском рёкане после налета на резиденцию старика Хори в Роппонги Хиллз?! Чудеса, ей-богу! – весело расхохоталась она, но сразу погрустнела.

Они выпили за причуды кармы: он – залпом, а она – потягивая маленькими глотками и смакуя каждую каплю.

– Сакэ пьют примерно так же, как хорошее вино или коньяк, – пояснила Нина тоном профессионального сомелье. – Это и есть высокосортное вино, только рисовое. В старину его пили из плоских блюдечек, чтобы лучше прочувствовать вкус. Сейчас обычно пьют из маленьких пиалок, тёко, но для пущего эффекта подают вот эти баклажки из криптомерии. Есть и специальные сосуды для дегустации – кикитёко. Они похожи на цилиндрические чашечки с синими кругами по донышку. На таком фоне хорошо видно тон и прозрачность сакэ. Здесь, как и в вине, ценится выдержка, степень очистки и, конечно, аромат.

– А от чего зависит аромат?

– От сорта риса, от способа варки, от выдержки, от добавок сахара и еще кое-каких ингридиентов. Сортов сакэ сотни, и все разные. Обычно подают местные напитки, но мы например, сейчас пьем редкое марочное Такасимидзу. Его привозят с севера, из Акиты. Очень дорогой бренд. Чувствуешь, какой богатый букет? Это дайгиндзё-сю – насыщенный вкус, густой и пряный фруктовый аромат, выдержка около года и специальный купаж.

– И как его вообще делают, это сакэ? – заинтересовался Вик.