– Довольно сложный процесс. Ферментация риса при помощи бродильного грибка,
– А почему бутылочки такие маленькие? – недовольно проворчал Вик. – Это же детская порция.
– Специально, чтобы такие, как ты, пили понемногу, а не глушили стаканами, как в России. Крепость всего шестнадцать градусов, но у нас их тут целая батарея. Эти бутылочки токкури зимой подают подогретыми, а летом обычно охлажденными. Вообще в Японии любят всё смаковать: и еду, и напитки, и камни в саду, и линии на песке, и каллиграфическую надпись, и сочетание цветов в вазе, и все остальное… Потом расскажу подробнее. Но для этого нужно еще кое-чему поучиться. Ты же видел чайную церемонию?
– Видел, но мало что понял. Помню только, что после этой церемонии страшно ныли колени.
– Ну да, потому что ты не знаешь правил игры. Для тех, кто знает, всё по-другому.
– А ты знаешь?
– Я знаю. Это ведь часть моей основной работы. И не основной тоже.
– В смысле – сбора развединформации?
– Можно сказать и так. Ты думаешь, какие задания я получаю от нашего командора? Снабжаю центр секретными документами из японского парламента, из совета министров, из штаба Сил Самообороны. А как, по-твоему, они мне достаются?
– За красивые глаза?
– Да, но не только за них. Если бы ты знал, как мне опостылела эта жизнь! И поделиться не с кем – не к маме же мне идти! Конечно, приходится убеждать себя, что все для моей страны, что я давала присягу, но я так больше не могу. Среди японского бомонда есть немало интересных мужчин, да еще баснословно богатых, и некоторым, наверное, такая работа могла бы понравиться, но я не Мата Хари и больше играть в эти игры не собираюсь. Пусть хоть астероид, хоть цунами, но с меня хватит!
Виктор подавленно молчал. Ему было больно видеть слезы этой светловолосой русской девушки, которая, при всем уме и таланте, вынуждена торговать собой, выведывая тайны японских политиканов.
– Наш рёкан – тайный дом свиданий для сильных мира сего, – продолжала Нина, взяв себя в руки. – А также моя лаборатория по извлечению особо ценной оперативной информации. Просто чтобы ты не заблуждался на мой счет. Полнейшая секретность гарантируется. Заведение оплачено из казенного бюджета на годы вперед, а хозяйка знает, что должна быть слепоглухонемой, и прекрасно справляется со своими обязанностями. Я сюда наведываюсь иногда – не одна, конечно. Так что пока останемся здесь, а завтра я отвезу тебя в горную хижину неподалеку. Там и поживешь некоторое время, на даче у моей подруги – она на стажировке в Америке. Пересекать границу тебе сейчас нельзя – биометрический контроль в последнее время сильно усовершенствовали.
– Ты, кажется, забыла про астероид? – напомнил Вик, разливая еще одну бутылочку сакэ по деревянным баклажкам и закусывая суси с лососиной.
– Не забыла. И даже могу предложить реальный путь спасения, помимо дачи, если ты не против.
– Почему ты думаешь, что я буду против?
– Потому что я рассказала тебе о своей работе, а теперь хочу тебе предложить на мне жениться. Это единственный способ тебя вытащить из лесной хижины в Хаконэ до прибытия астероида с последующим концом света. По паспорту ты австрийский гражданин Виктор Мюнцер, а я гражданка Японии Нина Исии. У нас демократическая страна. Для регистрации брака никакого биометрического контроля не требуется. Через неделю, когда полиция успокоится, я забираю тебя из Хаконэ, мы регистрируемся в муниципалитете округа Бункё, ты получаешь прописку у меня на квартире и одновременно место в районном бункере-
– Предложение заманчивое. И ты уверена, что меня не опознают?
– Опознать тебя могут только там, где тебя ждут – на пограничном контроле. Им надо будет сопоставить данные с камеры наблюдения, которые дают лишь наводку, с реальными показателями биометрии. Но внутри страны, когда полиция прекратит активный поиск, ты в безопасности. А пока для верности отрастишь бороду и усы.
Так что, согласен?
– Ты же не оставляешь мне выбора, – улыбнулся Виктор. – Но если так, надо начать репетировать немедленно, чтобы наши отношения выглядели для всех правдоподобно.
Может быть, погасим верхний свет?
