Сопровождающим будущего губернатора Миямы в поездке на Дальний Восток неожиданно был назначен его опекун и собутыльник замминистра культуры Шурик Пискарев. Сюрпризы этим не ограничились, поскольку Шурик явился к стойке регистрации в Шереметьево не один, а в сопровождении начальника Управления внешних сношений, прелестной пышногрудой Надежды Кузьминичны. Завидев профессора, скромно стоявшего в сторонке под электронным табло, Пискарев изобразил на физиономии целую гамму радостных переживаний и трижды лукаво подмигнул, мотнув головой в сторону спутницы. Вероятно, это должно было означать, что приключения начинаются. Надежда тоже встретила Мияму как старого приятеля, с игривой непосредственностью расцеловав в обе щеки и зачем-то слегка погрозив пальчиком.
– Вот, полетим вместе, – бодро сообщил Шурик. – Будем внешние сношения налаживать и поднимать на новый уровень. Так сказать, в соответствии со статусом. Там у них в Приморье тоже, конечно, со сношениями все в порядке, но, как говорится, своя Любашка ближе к телу.
– Кажется, все-таки «сорочка»? – вежливо поправил Мияма.
– Ну да, и сорочка тоже, – хохотнул Пискарев, дружески хлопнув профессора мясистой пятерней по спине.
Полет в бизнес-классе аэрофлотского Боинга прошел превосходно. Надежда Кузьминична, комфортно растянувшись в кресле рядом с японским гостем, всю дорогу то развлекала его рассказами о своей трудовой деятельности, то расспрашивала о японских нравах и обычаях.
– Я вашего имени-отчества все равно не выговорю, – призналась она, чокаясь с соседом шампанским. Шурик вас вроде Кузей называет. Это прямо как моего папашу звали, но мне вроде бы так не очень. Можно я вас Кузьмой буду звать?
Кудзуо Мияма слегка поморщился. Эти белые варвары вечно искажают благородное имя и стремятся к пошлой фамильярности! Но деваться было некуда, и он благосклонно кивнул:
– Разумеемся!
– Ага! Я у себя в управлении всех полным именем зову, без отчества. Ведь не упомнишь эти отчества! А так получается нормально, уважительно: Матвей там, Наталья, Станислав… Правда один старпер все морду воротит, когда я его Николаем называю. Подумаешь, ветеран Госбезопасности! Да ему всего-то лет шестьдесят. Тоже мне, персона!
– А у нас в офисе всех называют по фамилии с гонорифическим аффиксом, – сказал Мияма. – Например, Китабаяси-сан.
– Ну вас с вашим фиксом! По фамилии же бюрократично и старомодно, – фыркнула Надежда. – Как при старом режиме. Мы же не эти, не консерванты какие-нибудь! А у вас, Кузьма, жена есть? Извините, конечно, за любопытство.
– Нет, мы разводились уже давно. Детей тоже нет, – огорченно ответил профессор. – А у вас? В смысле – есть муж?
– Ха! Не видно, что ли? – прыснула в кулак Надежда. – Да где ж деловой женщине время и силы взять на мужа?! Дай бог с работой управиться. Культура-то, она ведь, проклятая, все соки из тебя пьет. С этими внешними сношениями поспать некогда. То тебе индусы едут с песнями и плясками, то тебе китайцы на выставку свои каляки-маляки везут, то тебе французы какого-то Лотрека пихают… Только успевай вертеться. Они к нам, мы к ним. То переговоры, то симпозиумы, то фестивали народного искусства… Правда, иногда такие экземпляры попадаются – мама, не горюй! Тут недавно один шведский виртуоз приезжал – барабанщик на кастрюлях, солист. Мужик два метра ростом, грива до плеч, борода до пояса. И выступает совершенно голый. А по кастрюлям своим лупит тремя палками. Очень интересный человек оказался. Я с ним потом встретилась после концерта – общались до утра. Такие впечатления!
– Да, любопытно, – задумчиво протянул Мияма.
– А вот полгода назад приезжал японец. Маленький такой, хлипкий с виду. На бамбуковой флейте дудел. Называется, кажется, сякукати.
–
– Вот-вот,
Мияма представил себе оральный секс, в японском звучании
– Какая у вас трудная работа! – с уважением заметил он.
– Так ведь кому-то надо культурный обмен поддерживать, верно? Если не мы, то кто?
