Когда лимузин въехал в ворота общирного подворья губернаторской резиденции на Девятой улице, стало ясно, что их здесь ждали. Двор усадьбы был заполнен черными служебными мерседесами вперемежку с частными Ауди, BMW, Ленд-Круизерами и Хаммерами. Состав автопарка свидетельствовал о серьезности занятий и сложности маршрутов большинства владельцев, которые, вероятно, не снисходили до развлекательных поездок в спортивных Феррари и претенциозных Майбахах.
У входа в невысокий, но просторный, богато и с выдумкой отделанный одноэтажный дом стояли навытяжку шестеро охранников в одинаковых черных костюмах. Трое тотчас же бросились к лимузину, чтобы помочь гостям выйти, двое картинно распахнули створки входных дверей, а один остался на месте, озирая окрестности стальным взглядом. В парадном вестибюле навстречу московской делегации уже шел с вытянутыми вперед руками и невыразимо радостным выражением на пухлой розовощекой физиономии сам хозяин Приморья Олег Петрович Сотников. Губернатор был в цветущем возрасте – уже не настолько молод, чтобы бросаться в рискованные предприятия, но и не настолько стар, чтобы отказывать себе в маленьких радостях жизни.
– Добро пожаловать, дорогие москвичи! – воскликнул он, беря одновременно за запястья Пискарева и Надежду Кузьминичну. – Добро пожаловать, Ваше высокопревосходительство!
Мияма недоуменно оглянулся, ища глазами того, к кому относилось столь старомодное обращение, знакомое ему только по романам русских классиков. Никого больше в вестибюле не оказалось, и он на всякий случай слегка поклонился.
– Извините, что я… что мы тут не совсем по протоколу, – продолжал Олег Петрович певучим вкрадчивым голосом. – Не было времени подготовиться. Пришлось кое в чем импровизировать. Такой, можно сказать, критический момент… Прошу не судить строго.
Давайте, господа, пройдем ненадолго ко мне в кабинет, выпьем чайку с нашим дальневосточным липовым медом. Я вас быстренько ознакомлю с программой, а там уж займемся делами. График у нас плотный, многое надо успеть.
Олег Петрович сделал приглашающий жест и уверенной походкой двинулся в глубину коридора, увлекая за собой прибывших. Секретарь, оглаживая пробор, вприпрыжку поспешил за ними.
Рабочий кабинет Сотникова представлял собой скромно обставленную комнату с рядами книжных полок по стенам. Кое-где в проемах между полками виднелись почетные грамоты и дипломы. Над письменным столом, уставленным аппаратами прямой связи, висел портрет президента в строгой багетной рамке. Стол для совещаний и несколько простых деревянных стульев довершали картину интерьера, который чем-то неуловимо напоминал о спартанском духе первых сталинских пятилеток. Атмосфера деловитого аскетизма и трудовой дисциплины, царившая в кабинете, приятно поразила Мияму, привыкшего к роскоши московских офисов чиновных вельмож. Когда все расселись по местам, миловидная девушка в белом переднике внесла на подносе чайный сервиз и большую расписную миску ароматного белого липового меда.
– Значит так, дорогие гости, – начал Сотников, заглядывая в айпад, – через полчаса у нас по расписанию совещание краевого актива. Соберутся представители администрации, капитаны местного бизнеса, лидеры некоторых общественных организаций. Люди хотят лично познакомиться с Вашим высокопревосходительством, отчитаться о достижениях, ввести вас в курс дел.
Только когда секретарь начал переводить слова начальства на свой школьный японский, Мияма окончательно уразумел, что губернатор обращается к нему.
– Не надо японский! Я все великоляпно понимаю! – категорически заявил он. – Я вообще люблю русский язык. Только не совсем э-э… догоняю смысл… Почему я? Почему мне? Почему меня?..
– Потому что дана ориентировка ввести в курс Его высокопревосходительство нового губернатора Приморского края с целью передачи дел японской стороне! – четко, по-военному отрапортовал Сотников. – Так что не извольте беспокоиться, все по плану. Референдум мы запустили еще позавчера. Подключили всю краевую прессу, радио, телевидение, интернет. Голосование будет идти в течение трех суток в прямом эфире через Первый Дальневосточный канал. Голоса принимаются по телефонным звонкам, эсэмэскам и мейлам. Фиксируются прямо на экране в режиме нон-стоп. Международные наблюдатели из Белоруссии, Казахстана. Киргизии и Армении прибыли два дня назад. Можем и Его высокопревосходительство господина Мияму провести как наблюдателя от Японии. Всего, как и просили, три опции. И на Сахалине все так же.
– Погодите, погодите! – авторитетно вмешался Пискарев. – А как вы все подали населению? Какая формулировка? Я ведь спрашиваю не просто как замминистра культуры.
– Конечно, конечно. Подали как опрос общественного мнения. Текст опубликован примерно такой:
«В связи с нарастающей угрозой масштабного катаклизма руководство края решило принять меры по охране жизни и здоровья населения во взаимодействии с правительствами соседних стран. В целях улучшения взаимопонимания сторон и уточнения направленности дальнейших действий, в частности, предлагаем вам ответить на следующие вопросы:
