– Здравствуйте, друзья. Для тех, кто еще не в курсе: меня зовут Сергей Федорович. Я ваш крестный отец, дети мои. Рад всех приветствовать в столице нашей родины Москве. Не обессудьте, что сорвал вас с места – сами знаете, по какому поводу. Простите за предосторожность, но прошу показать наш драконий жетон во избежание сюрпризов.
Все достали кулон с головой дракона и приподняли на уровне груди.
– Хорошо, – продолжал генерал, – вижу, что здесь только свои. Я-то вас знаю в лицо. Да, собственно, особых секретов у нас нет. Вы больше не секретные агенты. Выходим из-под прикрытия. Да, выходим и сами становимся в прикрытие. Значит так, дорогие мои. Сейчас вас отвезут в наше… общежитие, в Ясенево. Автобус уже ждет. Помоетесь с дороги, отдохнете. Переоденетесь, всем выдадут офицерскую форму – полевую. Впервые будете при погонах. Вечером встретимся в столовой, поговорим, познакомимся друг с другом. Нам не часто приходится общаться с товарищами по оружию. Обрисую вам вкратце ситуацию. А завтра… Завтра последний парад наступает. И надеюсь, что вы пойдете на него со мной. До скорого.
Генерал повернулся и не оглядываясь зашагал к машине.
Накануне финальной стадии операции «Японский ковчег» предстояло подвести кое-какие итоги. Вещи для бункера были уже собраны, но пришлось долго копаться с сортировкой документов – разумеется личных, так как прочие давно уже были размещены на главном сервере СВР в служебных папках. «Вот так и завершают земные дела», – подумалось генералу. Сжигать старые письма и фотографии вряд ли стоит – само сгорит, когда придет время. А если не придет, то, может быть, еще пригодится. Хотя кому это все нужно? Суета сует и ловля ветра… Почти полвека службы, и никого вокруг, кому была бы интересна его боевая биография. Кроме кадровиков. Один, как перст. Ни жены, ни детей, ни близких родственников. Если что, никто горевать не станет, и слава Богу. Да и не до него тут будет. По последним данным астероид движется к земле. Как говорится, on the collision course[82]. Пуск ракет намечен на послезавтра. Ударят одновременно с космодрома Восточный, с Байконура, с Плесецка, с мыса Канаверал, с Аляски и еще из пяти пунктов. Попасть – попадут, вероятно. А что дальше? Если эта махина состоит из ферромагнитных сплавов, она может только вильнуть в сторону и врезаться не в Европу, а, допустим, в Азию или в Южную Америку. Разница будет не столь велика. Если внутри лед, то может раздробиться на мелкие метеоры – и это был бы оптимальный результат. Но кто знает? Сергей Федорович уже хотел было помолиться, но вспомнил, что не верит в Бога – и не стал. Что гадать попусту! Делай что должно…
Он еще раз проверил свой нехитрый скарб, помещавшийся в рюкзак морского пехотинца. Вот и всё. Можно идти на ужин с молодежью.
В столовой было шумно и даже празднично. Молодые люди сидели за простым солдатским ужином – гуляш с картошкой и овощами, чай с лимоном и булочка.
Так было задумано. Пусть напоследок отведают российских казарменных харчей. Вполне приличных, как считал генерал. Многим заморские разносолы уже в зубах навязли, так что для разнообразия – чем проще, тем лучше. И без спиртного. Вообще пусть подышат дымом отечества…
Девушек было человек пять – остальные представители сильного пола. Поприветствовав всех, генерал тоже пошел на раздачу, взял тарелку гуляша и подсел к столу. Многие уже, видимо успели познакомиться, благо общих тем для разговоров было достаточно. Выждав некоторое время и попробовав гуляша, который оказался на высоте, Сергей Федорович постучал ложечкой по стакану. Соседи смущенно притихли, поглядывая на его погоны.
– Вот что, дети мои, – начал Гребнев несколько высокопарно, – нам с вами предстоит выполнить свой долг. До конца. Поскольку вы здесь, я считаю, что вы еще не сложили с себя служебных обязанностей, хотя я и дал вам вольную в письме. Ну что ж, похвально: так и подобает себя вести российским офицерам, тем более разведчикам из спецдивизиона «Дракон».
Вкратце диспозиция такова. Послезавтра, в воскресенье, объединенные силы Российской Федерации и НАТО попытаются ракетно-ядерными ударами уничтожить астероид. Что из этого получится, никто не знает. Никаких гарантий успеха у нас нет. Остается высокая вероятность наихудшего исхода. Вы знаете, что я имею в виду.
