– Ага, профессор Мияма! – радостно воскликнул Виленский, как будто с утра только и ждал заморского гостя. – Вы к нам вовремя. Как раз собираемся формировать парламентскую делегацию. Надо кое о чем с вашим Коно перемолвиться. Ну, и к старику микадо, конечно, заглянем на часок, чайку попьем. А то я что-то давненько в Токио не был. Опять-таки надо бы на вашу новую телебашню подняться, глянуть на город в последний раз с высоты пятисот метров.
– Почему в последний раз? – не понял Мияма.
– Так вряд ли еще доведется до астероида, – добродушно усмехнулся Владилен Леонович. – А уж потом от вашей Скай-три вряд ли что останется. Сами знаете, стихия…
– М-даа, – неопределенно протянул Мияма, – но мы стараемся принимать презервативные меры. Стихию тоже можно укорачивать…
– Укрощать?
– Ну да, я хотел сказать «укрощать». Если заранее.
– Нет уж, профессор, – строго сказал Виленский, – позвольте вам не поверить! Стихия вольна и неукротима, как наша партия Народной воли. Вы ее в дверь, а она в окно…
– Какой интересный идиом! – восхитился Мияма. – Как вы сказали? Вы ее во что? А она во что? Здесь еще присутствует некий сексуальный обертон…
– Какой еще обертон? Да никакой обертки! Голая правда – и только! Я всегда правду-матку режу всем – знакомым и незнакомым.
– Неужели вы у всех матку вырезаете? – внутренне передернулся Мияма, с отвращением взглянув на главу Народной воли. – А как же с мужчинами?
– Тоже режу! – рубанул рукой по воздуху апостол от оппозиции. – А чего стесняться! Я так и микадо вашему говорил в позапрошлом году: не тронь острова, микадо! Они наши, и точка! И премьеру вашему Коно сколько раз втолковывал: отзынь, Коно! Хрен тебе, а не северные территории! Что, на нашу землю русскую, исконную пасть раззявил?! Отсоси, козел!
Стоявшая рядом с Виленским обаятельная девица, по возрасту годившаяся маститому политику во внучки, вспыхнула и толкнула его локотком в бок.
– Не лезь, Ленок, – отмахнулся тот. – Видишь, с серьезным человеком разговариваем. Вы только не подумайте, профессор, что я против японцев что-то имею. Упаси Бог! Да я их просто обожаю! Фудзияма, суши, сашими, хаши, мацони… Чудный народ! Вы меня понимаете?
– Понимаю, – вежливо кивнул Мияма. – Русский народ тоже вполне чудовищный.
– Это в каком смысле?! – вскинулся Виленский, грозно сжимая кулаки.
– Остынь, Владик! В смысле «чудесный», – осадил его Пискарев, легонько хлопнув по внушительному брюху. – Профессор Мияма самый большой друг и собутыльник русского народа на всех Японских островах. А иначе на кой хрен он бы к тебе сюда приехал?
– Действительно, – поскреб затылок Виленский. – За семь верст киселя хлебать… А зачем он, собственно, приехал?
– А ты его сам спроси.
– И спрошу. Так зачем вы, профессор, к нам пожаловали?
Прежде, чем ответить, Мияма таинственно оглянулся по сторонам и сделал неопределенный жест рукой, означавший, вероятно: «Это не для посторонних ушей.»
Тем не менее ответ его прозвучал вполне определенно:
– Я приехал с очень важной мессией.
– Миссией?
– Ну да, я хотел сказать «миссией». Это очень важно для человечества. И для России тоже, и для Японии. Вы же знаете про астероид?
– Хо! Знаем ли мы про астероид?! – саркастически хмыкнул Виленский. – Да кто ж про него не знает?! Ну летит к нам это, с позволения сказать, небесное тело. И что? Во-первых, еще не факт, что оно летит сюда. Во-вторых, мы его запросто собьем на подлете. Нет проблем! Со спутника лазером саданем – и писец котенку. Так что астероидом нас не запугать! На том стояла и стоять будет земля русская!
– Знаете, господин Виленский, я очень расхищаюсь вашим оптимизмом, – дипломатично заметил Мияма. – И про котенка вполне с вами согласен. Но наши японские эксперты сделали расчеты. И они считают, что астероид все-таки может иметь коллизию с землей. Причем на территории России. В европейской части.
– Правда? – озадаченно протянул Виленский, слегка втянув бочкообразное брюхо. – Ну, и что они предлагают?
– Вам они ничего не предлагают. Но в Японии мы уже построили бункеры для очень большой части населения. И продолжаем строить.
– Ну, а нам-то как быть?! – возбудился Виленский. – Вы там, значит, будете отсиживаться, а мы тут – с астероидом сношаться? Ничего себе перспектива! Ты как считаешь, Алик? – обратился он к здоровенному рыжему мужику с мощными брылями и решительным двойным подбородком, который в этот момент как раз положил руку на пышное бедро своей дамы.
– Чего еще?! – буркнул тот в ответ. – Не видите? Я занят!
– Да брось ты ее! – рявкнул Виленский. – Тут о судьбе отечества разговор, а ты все к бабе под юбку лезешь! Тоже мне, министр внутренних дел!
– Это кто? – шепотом осведомился Мияма у Шурика Пискарева.
– Ты же слышал только что.
– Что я слышал? Он же шутит?
– Что, что! Это наш министр внутренних дел Олег Дмитриевич Кизяков.
Министр Кизяков между тем вернулся с небес на землю и подсел поближе к Мияме. Постукивая ногтем указательного пальца по столу, он строго посмотрел на японского гостя и задал вопрос по существу:
