– Ты чего, Шурик, офонарел? – рявкнул из-за соседнего столика немолодой шатен апоплексического сложения с яркой проплешиной на квадратной голове, в котором Мияма узнал давнего знакомого, заместителя министра образования. В левой руке толстяк сжимал прозрачную рюмку, а правую с шашлычным шампуром испуганно выставил перед собой.
– Спокойно, господа! Ничего не случилось! Ситуация под контролем! Просто иначе до вас не достучаться, – весело помахал рукой Пискарев. – Позвольте вам представить моего дорогого друга, профессора японского университета… э-э… ну, неважно… В общем, профессора Кудзуо Мияму! Я ничего не перепутал, Кузя?
– Нет, ничего, – поморщившись от такой фамильярности, подтвердил Мияма и поклонился. – Мне очень приятно присутствовать на вашем вечере. Пожалуйста, примите уверения в моем самом высокоблагоприятном предрасположении духа.
– Ну ладно, ладно, хватит цирлих-манирлих разводить! – бесцеремонно осадил его заместитель министра культуры. – У нас тут первым делом что? Сам, небось, знаешь: опоздавшие штрафную пьют. А поскольку Россия ныне возрождает славные традиции Петра в государственном устройстве, то и нальем тебе, брат Кузя, кубок Большого орла. Между прочим, оригинал – прямо из Исторического музея добыт. Но ты не боись! Петр Алексеич в нем штрафникам зелено вино подносил, то есть водяру, а мы тебе Дом Периньончик – легкое шампанское.
– Господа, прошу налить! – возгласил Пискарев зычным баритоном в то время, как официант в белых перчатках уже спешил к Мияме с массивным серебряным кубком. – Давайте поднимем тост за страну Восходящего солнца, где нас так горячо принимают. Особенно на горячих источниках, – добавил чуть тише тостующий и подмигнул гостю.
Профессор Мияма не просто выдающийся русист, не просто переводчик и популяризатор Достоевского, не просто знаток и интерпретатор российской классики, он еще тонкий ценитель прекрасного пола… и всего прекрасного. В общем, он мост между двумя нашими великими странами. Да, мост! И я предлагаю за этот мост тоже выпить! За мир и дружбу между народами, как говаривали в старину!
– За мост в Японию! – поддержал его нестройный хор голосов.
Послышался перезвон бокалов, а затем наступила пауза: все собравшиеся пили до дна. Хуже всех, конечно, пришлось Мияме. С трудом удерживая двумя руками массивный кубок, он силился перелить в себя его игристое содержимое. Действительно, это было отличное шампанское, да к тому же и кубок был налит лишь наполовину, но поглотить залпом почти литр шампанского было нелегко даже такому испытанному бойцу, как Мияма. Однако не справиться означало бы провалить всю миссию, не успев начать. К тому же в кармане на всякий случай лежали антиалкогольные таблетки, полученные перед отъездом. В конце концов он оторвался от края кубка и, отдуваясь, перевернул сосуд вверх дном. Публика дружно зааплодировала. Воздух разорвали приветственные крики: «Молоток! Так держать! Наш человек! Самураи, вперед!» Где-то раздался пронзительный свист.
Пискарев приобнял Мияму за плечи и усадил на ближайший стул. Пока профессор приходил в себя, к их столику потянулись сановные гости знакомиться. Пискарев, охотно взявший на себя роль Вергилия, представлял всех по очереди в обаятельной легкой манере.
Первым подошел с протянутой пухлой ручкой невзрачный блондин среднего роста с полустертыми чертами слегка обвисшего лица. В левой руке он держал фужер с красным вином, а в правой бутылку, что заставило Мияму внутренне содрогнуться. И действительно, представившийся министром легкого машиностроения блондин сразу же предложил выпить на брудершафт и вложить миллиард-другой в легкое российское машиностроение. По завершении обряда министр Соковцев сильно ударил Мияму по плечу и бормотнул ему в ухо полушопотом:
– А ведь ты брат, не случайно тут возник, а? Вижу, вижу – по делу ты к нам. Ну и правильно! Кто ж без дела сюда припрется из Японии-то! Ежели чего, не стесняйся, всегда поможем. У нас машиностроение хоть и легкое, а тоже кое-чего могём!
– Да уж, этот может! – подтвердил Пискарев, нехорошо хохотнув вслед удаляющемуся министру. – Весь кордебалет в театре Данченко отоварил. А вот и еще один, кстати. Познакомьтесь: Владилен Виленский, глава думской фракции партии Народная воля. Двадцать пять лет в оппозиции. Умеет человек четко обозначить свою позицию по всем вопросам! За это его электорат ценит, телезрители обожают, а думцы боятся. И есть за что! Видишь, брюхо какое наел? Чуть что, подходит в фойе как бы невзначай к идейному противнику и начинает его животом толкать, пока куда-нибудь в самый дальний вестибюль не выпихнет. Это он называет «загнать в угол». Говорят, специально ездил в Японию на стажировку – три месяца изучал базовую технику сумо для применения в думской полемике. А в последнее время, начал свои секретные приемы прямо в зале заседаний обкатывать. Вот так и вице-спикером стал.
