Юржин озяб. Сон окончательно слетел, и ему стало тоскливо среди этих незнакомых людей в чужом недобром городе. Дядя Линкей, должно быть, спокойно спал на постоялом дворе, радуясь, что избавился от надоедливой обузы. А мать в далеком родном городе и вовсе не знала, что произошло с сыном. Так ему, Юржину, и надо. Слишком глупый, чересчур легкомысленный и совершенно бесполезный. Об этом ему говорили и дядя, и мать. А он еще пытался спорить и что-то доказывать. Бессмысленно. Теперь еще и люди пострадали из-за его глупости. Перед глазами встало обожженное лицо толстяка, Юржин зажмурился и потряс головой. Думать об этом было невыносимо. Неудивительно, что никто не хочет возиться с таким бестолковым оболтусом. Даже Игнасий из храма истины, и тот его бросил, хотя обещал довести до места.
Похоже, Юржину стоило признать, что он безнадежно потерялся, и теперь навеки останется в лабиринте Йарахонга. Вступит в какой-нибудь из храмов… или нет, кому он там сдался? Вместо этого он так и будет бесцельно бродить по городу, заблуждаясь все сильнее и сильнее, до тех пор, пока не превратится в призрака, и тогда…
Жрецы, за которыми следовал Юржин, обошли храм кругом и вышли на улицу. Кудрявая Ола все еще стояла там, у главных ворот.
— Не видать целителей? — спросил один из спутников, с ржавыми косицами.
— Не видать, — вздохнула она и добавила раздраженно, — вообще не торопятся. Плевать им на жизнь нашего главы и на нас вместе с ним.
— Может, с ними что-то случилось?
— Не мели ерунды. Что могло произойти? Они же пользуются всеобщим уважением, — она поджала губы, — и как по мне, совершенно незаслуженно.
Ее собеседник неопределенно повел плечами.
Откуда-то на них налетел порыв холодного ветра. Взметнул одежды и волосы, закружил, поднимая пыль, вокруг Олы. Ее взгляд на мгновение застыл: она слушала весть, которую он принес. Рот Олы округлился, испуганно-удивленно выгнулись брови.
— Как, — пробормотала она, — может…
Ола вслушивалась в весть так долго, как будто она была очень длинной или повторялась по кругу, раз за разом. Потом вымученно улыбнулась.
— Тут оборвано, — извиняющимся тоном проговорила она, — наверное, он хотел сказать вовсе не это.
— Что там? Сделай вслух, — оба жреца Инаша подобрались, как перед прыжком в воду.
Ола приставила ко рту ладони, сложенные лодочкой, и дунула в них. Пыльный вихорек замер и вскрикнул срывающимся голосом:
— Нам конец. Джассан мёртв. Мы не спра…
— Он же хотел сказать вовсе не это, да? — голос Олы дрожал. — Юнцы любят дурацкие шутки. Там же Джассан, и Стор, и Тана. Не могли же они… Не могли же они все…
— Таким не шутят, — оборвал ее ржавый, — идем внутрь, повторишь вслух перед всеми.
Ола всплеснула руками и осела на мостовую, как будто ноги внезапно перестали ее держать. Вихорëк с посланием так и продолжал виться вокруг. Двое жрецов ухватили Олу подмышками и попытались поднять, но её колени подгибались. Так, полуволоком, её и занесли в двери.
Ола слабо отбивалась:
— Оставьте меня, я дождусь целителей. Как же они… А я…
Юржин плелся позади. Через несколько шагов Ола все же совладала с собой и на своих ногах зашла в зал. Маленький вихрь следовал за ней, как щенок. Бездумно, как бы не вполне понимая, что делает, Ола поднесла ко рту ладони лодочкой, дунула, и по комнате разнесся юношески-высокий голос, твердящий о беде. Воздух заполнился потрясенным молчанием, таким плотным, что стало трудно дышать. Кто-то всхлипнул. Ола растерянно постояла еще немного и упала в подставленное сзади кресло.
Ее падение стало сигналом к началу спора.
— Мы должны послать группу к центру. И немедленно!
— Ты забыл, сколько у нас раненых? Кого ты пошлешь?
— Если уж Джассан не смог, кто справится? Запремся и переждем.
— Ага, пусть они взорвут всех нас. Мы все равно не сможем оцепить храм целиком.
— Замкнем кольцом ветра, и никто не подойдет. Инаш-заступник не даст нам погибнуть.
— Ты про Главу забыл? Он еле дышит. Умрет, и связь разорвется. Мы должны подготовить всё для клятвы нового главы, а то останемся бессильны.
— Даже не думай. Он жив! Он и тебя переживет!
— Нам надо просить о помощи.
— Нет, сперва отправим кого-нибудь к центру, самого умного и скрытного. Пусть узнает, что там, а дальше решим.
— Это тебя, что ли? А сгинешь, и что дальше?
— Но разве нельзя так же послать ветер? Чтобы послушал? Вдруг тут какая-то ошибка? — не выдержал Юржин.
Жрец с ржавыми косицами хмыкнул:
— Что я, по-твоему, сделал сразу, как только пришло послание? Именно. Да только ветер вернулся ни с чем. Некому ответить. Либо они без сознания, либо мертвы.
— Я не знал, — Юржин покраснел и потупился, — простите меня за дерзость.
Ему захотелось провалиться сквозь землю. С чего это он решил, будто понимает, что делать, лучше них?
— Ты и не должен был знать, мальчик. Ты не принадлежишь Инашу-ветру и не обучен, — снисходительно заметил жрец.