И спор разгорелся снова. Юржин слушал молча и думал, мог ли Игнасий знать заранее, что случится на главной площади? По всему выходило, что мог. Иначе зачем бы он поменял своё мнение и велел Юржину остаться здесь? Но почему тогда он не сказал об этом ни слова и не попытался убедить остальных? Сомневался? Но разве может быть не уверен тот, чье божественное предназначение — видеть правду и ложь?
Юржин понял, что окончательно запутался, а еще — что спор наконец-то завершился. Все сошлись на том, что самые пострадавшие должны запереться, выжидать и оберегать спящего главу. Остальные же отправятся посланниками в крупные храмы и попросят о помощи. Нападение на дежурных в моноптере нарушало все мыслимые запреты, так что вряд ли кто-то откажет. А затем, собрав подмогу, они встретятся на центральной площади. Не станут же пророки выступать против объединенной силы.
Ржавый вызвался одним из посланников, и Юржин увязался за ним. Тем более, что в сон его совершенно перестало клонить.
Им выпало идти в храм огня.
Издалека Юржину показалось, что впереди пожар. В ночной темноте, лишь изредка разбавленной освещенными пятнами, появились багряные отсветы. Они плясали на витражах, позолоченных коньковых фигурках, на блестящих, залитых эмалью, орнаментах фронтонов. Чем дальше они уходили вперед, тем сильней становилось зарево. Юржин покосился на своего спутника. Его лицо оставалось спокойным: ни испуга, ни тревоги, и Юржин решил не задавать лишних вопросов.
Храм огня, в отличие от других городских построек, стоял наособицу. К нему не прижимались соседние стены и крыши, не обнимали кроны деревьев и кустов. Его окружала лишь открытая каменная площадка, шириной в несколько десятков шагов, голая и пустынная. Приземистое здание светилось густо-красным, как нагретый металл. Юржин однажды видел такой в кузнице. Входные ворота чернели коваными узорами в виде языков пламени. Некоторые огоньки блестели инкрустированными камнями и выглядели почти как настоящие.
Юржин украдкой поднес руку к стене, не почувствовал исходящего от неё жара, осмелел и дотронулся. Стена оказалась шершавой и приятно тёплой на ощупь, как бок печи зимой.
Ржавый взялся за металлическое кольцо и постучал. Звук вышел гулким и глубоким. Очень скоро дверь отворилась. За ней возник человек, облаченный в многослойную красную мантию с вышитыми огоньками. Стоило ему пошевелиться, они колыхались и будто бы мерцали. Пышная борода мужчины завивалась множеством колечек. Вид у него был усталый, огненный жрец тоже сегодня ещё не ложился.
— Да здравствует вечно Фаршах Пламенеющий, и не иссякнет благодать этих стен, — начал с вежливого приветствия служитель Ветра.
— Снова вы? Что на этот раз? Опять реликвию потеряли?
— Я не… — лицо Ржавого побледнело даже сквозь загар, он церемонно склонил голову, приложив ладонь к груди, — я приношу официальные извинения по поводу дневного инцидента.
— Ладно, — миролюбиво кивнул огненный, — но не думай, что произошедшее уже забыто. Впрочем, заходите внутрь, с чем бы вы ни явились. Не топчитесь на пороге.
И добавил, отступая на шаг и освобождая проход:
— Только не говори, что собираешься уговаривать нас куда-то пойти. Мы только что вернулись от искр.
— Можно спросить, что там произошло? — подал голос Юржин. Хотя, кажется, он и так знал.
Бородач неприязненно на него покосился, но все же ответил:
— На них напали приспешники Росы. У них давняя неприязнь.
Сердце Юржина ухнуло вниз. Это все случилось из-за злосчастной маленькой шкатулки, которую он согласился передать. Разве в тот момент он мог предположить подобное? События разбегались вокруг него, как волны вокруг камешка, брошенного в лужу, задевая все больше и больше людей. Когда же это закончится? Он зажмурился.
— Им повезло, что они успели убраться до нашего прихода, — мрачно гудел бородач, — они бы так легко не отделались. Виданное ли дело — ни с того ни с сего задевать неповинных людей?
Не доходя до парадного зала, жрец огня открыл неприметную дверь в стене прихожей и провел их в маленькую уютную комнатку. На полу лежал темно-рыжий ковер с густым ворсом, друг напротив друга стояли скамьи с высокими спинками и мягкими подушками.
— Вот тут и поговорим, раз дело не может подождать до утра. Ну, что у вас случилось?
— На знак хранителя в моноптере напали. Те из наших, что были там, не отзываются. Возможно, ранены или мертвы. Мы вынуждены просить пламенного Фаршаха помочь.
Бородач мгновение смотрел на него, вытаращив глаза, и вдруг расхохотался.
— Надменные служители Инаша просят о помощи! Что ж, уже ради этого зрелища стоило с тобой говорить.
— У нас был взрыв, многие пострадали. Нужна помощь, — упрямо продолжал Ржавый, — пожалуйста.
— Вы ж хранители города, — продолжал бородач, отсмеявшись, — а сберечь ничего не можете. Ни реликвию, ни даже самих себя. Только и умеете кидаться громкими речами. Учитесь, наконец, решать свои проблемы сами, а не за счет других.
Жрец ветра сомкнул пальцы в замок и сжал так сильно, что они побелели.
— Тебе дорогу к выходу показать, или сам найдешь?