Твой разум покидает тело Тиосии за миг до того, как ее охватывает пламя.
Ты сидишь, скрючившись на холодном полу. Одной рукой обнимаешь себя за грудь и ребра, большой палец другой засунут в рот. Дитя, тебя так напугал рассказ о зверствах врагов?
Ты сжимаешься в комок еще плотней, когда тебя охватывает мягкая темная пелена. Не надо бояться, дитя. Скоро твоя месть, наша месть, свершится, ты и сам знаешь, как это необходимо. Враги падут. Скоро, дитя, скоро. Надо только приложить еще немного усилий.
Ты покачиваешься в объятиях тьмы. Холод и дрожь понемногу уходят из тщедушного тела. Сердце стучит спокойней и размереннее.
Теперь ты готов, дитя? Идём же.
Бурунг Ханту встрепенулась, выпрямила и без того ровную спину. Догадка требовала проверки, но на раздумья сейчас не было времени. На первый взгляд всё сходилось: и излюбленное оружие, и повадки. Бурунг Ханту покатала мысль на языке, переставляя буквы. Даже имя выглядело анаграммой того, другого. Тимарет — Ретмати. Хрусталь — раздор и наваждения. Новое имя и облик — всего лишь личина, маскировка?
Могло ли такое случиться? Бурунг Ханту никогда прежде не слыхала, чтобы боги могли менять специализацию. Но это не означало, что подобное невозможно.
В другой момент она бы не стала торопиться и понаблюдала, что будет дальше. Разобралась бы, чего можно ждать от этой богини и ее последователей. Уверилась в своей правоте — или, разочаровавшись, отказалась бы от идеи. И если ее догадка все-таки верна, поискала бы приметы, по которым можно опознавать подобных вернувшихся. Возможно, позже она так и поступит. Но сейчас промедление могло обернуться большой бедой.
Бурунг Ханту не любила вмешиваться в естественный ход событий, сегодня же без этого было не обойтись. Она написала несколько строк на узкой полоске бумаги и привязала её к лапе совы. Приласкала птицу, пригладила ладонью мягкие перья.
— Найди Игнасия-Истину. Ему нужно об этом знать.
Сова перепорхнула со стола на перила, хлопнула широкими крыльями и взлетела. Бурунг Ханту провожала птицу взглядом.
По северной окраине Йарахонга шел высокий крепкий человек с хрустальным кинжалом в руках и пустыми бессмысленными глазами. Его каблуки гулко впечатывались в мостовую.
Человека не смущали ни незнакомые узкие улицы, не дающие разгуляться эху, ни почти непроглядная безлунная темнота. Его вело нечто большее, чем собственные глаза, уши и память. Нечто сродни зову или предвидению.
Одни строения по сторонам улицы сменялись другими. Храмы мелких божеств, незначительных и непопулярных, хозяйственные и жилые постройки. В некоторых горел свет, пробиваясь тонкими лучиками сквозь щели в ставнях или цветные витражные стекла, редкие в этом районе города. Это вам не центральные улицы.
Когда свет мимолетной полосой скользил по проходящему мимо человеку, кинжал в его руке будто вспыхивал. Множество хрустальных граней преломляли и усиливали свечение так, что оно разлеталось по сторонам невесомыми радужными сполохами, расцвечивая стены зданий, мостовую, лицо и одежду мужчины. Но еще шаг — и он снова погружался в темноту.
Посторонний наблюдатель, должно быть, восхитился бы этим зрелищем, или неестественность картины вызвала бы в нем беспокойство. Но о какой естественности могла идти речь в городе, до краев заполненном богами и их чудесными силами? Да и посторонних наблюдателей поблизости не оказалось. Самого же идущего человека эти всплески света, похоже, ничуть не трогали. Выражение его лица оставалось бесстрастным и неподвижным. Взгляд все так же направлялся четко вперед. Шаг не сбился ни разу. Наконец человек с кинжалом достиг своей цели.
Храм Тимарет-хрусталь был совсем небольшим и стоял в глубине от основной линии улицы. С обеих сторон его зажимали более высокие постройки, так что высокая треугольная крыша, составленная из множества стеклышек, становилась видна, только если встать прямо напротив него. Кровля была выполнена так хитро, что свет не разлетался бликами по сторонам, а почти полностью удерживался внутри, выдавая себя лишь мягким рассеянным сиянием.
Человек с кинжалом ни на секунду не замедлился, чтобы полюбоваться редким зрелищем. Он бестрепетно шагнул к узкой двери из дымчатого хрусталя и потянул за круглую ручку. Створка бесшумно отворилась. На короткое мгновение крупный силуэт мужчины полностью заслонил проем.
— Неплохая замена тому бесполезному легкомысленному человечку. Пожалуй, сгодится, — мурлыкнул бесплотный голос в его голове.
Человек с хрустальным кинжалом переступил порог. Дверь с тихим звоном затворилась, отсекая его от внешнего мира.