Пол под колоннами усеивали мелкие осколки. Они лежали не цельной кучей, как если бы светильники просто разбились — стекляшки разлетелись, словно каждый из фонариков взорвался изнутри. Под каждым из них на каменных плитках осталось маленькое закопченное пятнышко. Место, куда упал язычок пламени.
Еще одно почерневшее пятно Игнасий отыскал почти в центре моноптера. Оно было крупней и темнее остальных и выглядело размазанным, будто его терли. Или как будто несколько огоньков приземлились в одно и то же место и продолжили тлеть, пока кто-то не потушил их. Как это могло произойти? Девушка из пророков наверняка знала. Игнасий обернулся на нее. Та сидела все так же неподвижно, уставившись в одну точку. Нет, сейчас спрашивать бесполезно. Он поговорит с ней позже, когда она немного придет в себя. Если придет.
Игнасий дошел до противоположного края колоннады и спустился со ступеней. Там, чуть в стороне от моноптера, было что-то еще. Сваленное в кучу, неясное. Он догадывался, чем это могло быть, ведь среди трупов в центре колоннады не было ни одного в бело-голубых одеждах Ветра. Но догадываться и знать — разные вещи. Увы, он оказался прав.
Джассан лежал в стороне, и его рана отличалась от прочих. Горло рассекли почти под подбородком, и разрез был ровным и чистым. Сделанным острой сталью, а не клыками. Игнасий склонил голову. Жаль, что божественный дар Инаша-ветра оказался бессильным даже в таких умелых руках.
Остальные трое лежали поодаль. Подростки-послушники, двое мальчишек и девчонка, и на каждом следы зубов. Похоже, они были живы, когда их оттащили сюда, оглушены или обездвижены. Рядом с рукой одного из них фонарный свет блеснул на чем-то золотистом. Монета? Игнасий наклонился разглядеть ее и услышал тихий звук. Этот послушник все еще дышал. Воздух с влажным хлюпаньем и сипом выходил из приоткрытого рта. Игнасий коснулся лба мальчишки кончиками пальцев.
— Продержись еще немного, — шепнул он, — если я найду целителя, сразу пошлю его к тебе. Ты только дождись.
Сам он увы, был бессилен. Целительство никогда не входило в круг талантов последователей Яэ-истины.
Пальцы мальчишки дрогнули, накрывая блестящую монетку. Игнасий так и не успел разглядеть, что было на ней изображено, а доставать ее из-под руки чуть живого человека показалось бессердечным. Вдруг она — единственное, что удерживает его здесь.
Игнасий встал и направился в обход моноптера к тому месту, где осталась сидеть жрица Ахиррата. Идти через центр не хотелось. Незачем снова тревожить лежащих там.
То закопченное пятно не давало ему покоя. Видимо, там бросили или уронили фонарь, и он разбился. Но след на камнях не походил на отметину от упавшей частицы пламени. Игнасий задумчиво потер переносицу. Если бы от огня занялась чья-то одежда, он бы увидел прогоревшую ткань, пока осматривал тела. Значит, воспламенилась не ткань, а кокон жреца или шкура темной твари. Больше нечему.
Теперь Игнасий вспомнил. В той старой книге было написано, что твари тьмы боятся огня, а в особенности — искр.
Эрна сидела на холодных ступенях на самом краю моноптера. В том же самом месте, что и недавно, будто кольцо высоких колонн никак не хотело ее отпускать.
Истинник ходил по площадке в центре моноптера, темной и голой без хранительского узора, пустой, несмотря на множество мертвых тел. Пятно фонарного света двигалось вместе с ним. Оно то удалялось, то возвращалось, то надолго останавливаясь на одном месте. Своими шагами, осторожными, замирающими то тут то там, и наклоном головы жрец истины напомнил ей целителя, ощупывающего края раны перед тем, как ее зашить. Эрна вышла из тьмы на его свет бездумно и бессмысленно, как летящая мошка, даже не пробуя зачерпнуть вероятностей и увидеть лучший путь. И, кажется, не ошиблась. Пожалуй, все же хорошо, что она не убила его вечером, что выбрала другую цель. Эрна глядела на него, и ей начинало казаться: все еще можно исправить.
Нет! Эрна зажмурилась. О чем она только думает! Прошлое никак не исправить! Мертвых не оживить. Надежды и планы не вернуть назад. И разве получится загнать тьму обратно, в ту бездну, из которой она появилась? Что делать последнему камешку из мозаики, если больше никого не осталось?
Эрна стиснула кулаки, дернулась от внезапной боли и тут же разжала пальцы. На левой ладони в самом центре темнела капля крови. Эрна успела забыть про птичью фибулу, которую подобрала. Крепление подвески, похоже, обломилось при падении, но сама застежка была цела. Ее острие и вонзилось под кожу. Эрна слизнула горячую каплю, поморщилась и шевельнулась, сменив неудобную позу. В бок ткнулись рукояти ножей, плотно сидящих в креплениях пояса.
Эрна сжала губы. Теперь она знала, что станет делать.