– Создатель, ты меня уже в десятый раз об этом спрашиваешь! Хотя не обольщайся, заклятья искривляются не просто так и не всегда, потому что тот, на кого они направлены, воплощенная святость. – Ирис, кряхтя, встала. – Пошли, лентяй… В любом случае, когда еще выпадет такое приключение? – Она гордо обошла парня, краем глаза наблюдая, как он на ощупь пытается подняться. – Помочь? – полюбопытствовала шутливо. – Похоже, замок забрал у тебя последние силенки.
– Обойдусь. – Эмеральд нарочно придержал девушку и пошел вперед.
– Слушай, всегда хотела у тебя спросить. Как так вышло, что твой дедушка, старейший противник принца Туллия, отдал тебя на службу? – Она почувствовала его беспокойство. Видимо, Эмеральда волновало что-то еще – более важное и значимое, поэтому волшебница решила отвлечь его.
Эмеральд засмеялся:
– Не знаю. Видимо, ему так хотелось насолить принцу, что он решил действовать изнутри.
– А ты теперь предаешь его идеалы?
– Просто я еще коварнее. Бойся меня, Ирис. – В его голосе заиграли по-настоящему устрашающие нотки.
По телу девушки прошел странный трепет, как будто он в самом деле представляет для нее какую-то угрозу. Совсем некстати сердце снова забилось так сильно, словно вот-вот вырвется из груди, а тело стало совсем непослушным. Она не нашла, что ответить на это замечание, и только ровным голосом напомнила, что они все еще топчутся на месте.
Спуск продолжился в полном молчании, каждый размышлял о своем. Крутизна лестницы больше не сбивала с толку. Ноги сами привыкли идти по нужному пути, и в этой монотонности открылась своя прелесть: нужно не размышлять, а просто следовать по заданной траектории, лишь изредка хватаясь за стену в поисках опоры.
Когда они вновь очутились в темном коридоре, обоим даже как-то стало жаль, что эта, вероятно, самая простая часть пути пройдена. Эмеральд, стесняясь, обратился к девушке:
– Сейчас здесь вряд ли кто-то есть. Ты не могла бы наколдовать какой-нибудь факел или свечку?
Ирис шутливо покачала головой.
– Ни то, ни другое. – Она сложила вместе ладони и, напев пару слов, подула на пальцы.
В воздухе повис маленький шарик размером с яйцо. Через миг он дернулся, перевернулся вокруг себя и засиял шафрановым светом. Эмеральд зажмурился от яркого света.
– Сегодня день световых пыток? У меня от него резь в глазах.
– Хочешь, погашу?
– Не надо. Так лучше. – Он сделал рукой козырек. – Я уже почти привык. Нам нужна… Гаси его быстро! – Эмеральд схватил Ирис и поволок вперед.
Вначале девушка не разобралась, что так напугало его, но потом расслышала позади себя, в противоположном конце коридора, чью-то неотчетливую речь. Один из голосов был очень похож на голос Пелека.
Эмеральд поборол в себе желание растеряться и заметаться от стенки к стенке. Поразительным образом присутствие рядом волшебницы одновременно нервировало и вселяло силы: не то чтобы ему хотелось ее защищать и спасать, но ударить перед ней в грязь лицом он никак не мог. Все же ему известен здесь почти каждый закоулок, и он точно уверен – опасность таится лишь в придворных, но не в камнях. На память сразу пришло, что, как назло, в самом конце находится кладовая, а значит, компания может направляться именно туда.
Ирис словно прочла его мысли:
– Раз они идут след в след, придется чуток поворожить. – Она бросилась к первой попавшейся двери и начертила в воздухе искрящийся круг цвета лайма. – Эмеральд, быстрее иди сюда!
Молодой человек, вздрогнув, приблизился к ней. Не переставая вглядываться в темноту, он начал различать горящие свечки.
– Сделай вместе со мной шаг вперед, чтобы оказаться за кругом. – Она еще раз сделала кольцевое движение, чтобы сильнее его раскрутить, а потом качнулась и исчезла. Эмеральд поспешил за ней.
Сквозь маленькие окошечки, не больше одного камушка, проникал лунный свет, озарявший огромное пространство.
Создавалось впечатление, что стены комнаты сложены из огромных костей самых разных форм, скрепленных между собой тонкими поблескивающими золотыми нитями. Они были прилажены друг к другу, как коллекция фарфоровых тарелок в старой кухне. На возвышении располагался громадный оскалившийся череп дракона, в пасти которого находилась кровать. Все это настолько ошеломляло, что только заприметив ее, можно было обратить внимание на большой грубый стол со скамьей, пару железных сундуков и одинокий канделябр.
Эмеральд дотронулся до ближайшей к нему косточки. Она оказалась гладенькой, как будто прошедшие пять столетий неведомым образом осторожно отполировали ее. Это ошеломляло, но чуть успокоившись, он не смог отделаться от некоего омерзения: слишком уж дико было это напоминание о былой победе. В ней скрывалось торжество не над врагом, а над неким сакральным и естественным течением жизни. Всему этому здесь было не место.
– Значит, Лелайкис был прав. Кости его предка хранятся здесь.
