– Что ты делаешь, Экин? – бросился ей на подмогу юный Туллий. Он напрыгнул на своего друга, но тот – не зря о нем шла слава как о первом силаче, – отбросил его от себя, как пылинку с рукава. – Убери от нее руки! – взвизгнул юноша, потирая предплечье.
Девушка вырвалась из рук Экина и кинулась к Туллию. Попытка провалилась. Экин грубо схватил ее за талию и подтащил к себе. Она громко и грубо ругалась хриплым голосом, что совсем не вязалось с нежной внешностью светловолосой девы.
– Туллий, беги отсюда и зови кого-нибудь на помощь… – задыхаясь, крикнул Экин.
– Выпусти мою невесту! Я тебе приказываю! – Однако попыток приблизиться больше не предпринималось.
Сцена, разворачивающаяся перед глазами Ирис, с одной стороны, производила на нее впечатление странной ссоры между тремя очень глупыми людьми или театр марионеток, а с другой – ее примитивность и лубочность не оставляли сомнений, что из памяти принца Туллия некоторые детали действительно стерлись. Сам правитель стоял, выпрямившись, крепко сжимая челюсти, и глубоко вдыхал каждый глоток воздуха. На его шее выступили красные пятна, расплывающиеся до самых ушей.
Между тем девушка все же сумела одолеть Экина. Она ударила руками по воздуху и что-то выкрикнула. Молодой человек потерял равновесие и, перекувыркнувшись, повис в воздухе.
По-прежнему недоумевающий Туллий попытался дотянуться до своей невесты и как-то ее утешить, но она… Дальше все заволокло туманом, сквозь который с трудом удалось разглядеть, как вдруг постаревшая лет на двадцать, она выкрикивает в сторону принца какое-то заклятие, а вслед за ним выпускает маленький квадратик, сплошь утыканный иголками, мчащийся прямо на Туллия. В то же время парящий Экин каким-то образом извернулся и со всей силы саданул ее по голове. Она отвлеклась лишь на миг, но этого хватило, чтобы она допустила ошибку в тщательно подготовленном речитативе. От нее пошли огромные змееобразные молнии, разорвавшие замерший квадратик на части. Все это обратилось огромной шаровой молнией, которая полетела на парализованного Туллия. Экин вырвался из воздушного плена и прыгнул ей навстречу. Молния ударила в него, отскочила в колдунью, а потом разбилась о лежащую на полу чайную розу. Шар завертелся с невиданной скоростью, а потом вернулся обратно. Туллий испуганно прикрыл глаза руками, когда их поглотил огонь и замуровал внутрь стены. Удушающий дым заволок собой весь тронный зал, но юноша сделал попытку пробраться сквозь него к стене, видимо, все же желая освободить своего друга. Упав на колени, он не смог сдвинуться, и тогда, улегшись на живот, начал ползти. Преодолев пару сантиметров, он замер и лишился чувств.
Ирис со страхом повернулась в сторону, казалось бы, по-прежнему невозмутимого принца Туллия. По его щеке катилась слеза. Он кусал губы и что-то напевал себе под нос.
– Ваша светлость, – все же она решила его потревожить. – Видите, вы ни в чем не виноваты. Это же была колдунья Айрин. Против нее мог бы выстоять только настоящий кудесник. Это заклинание… – осторожно начала Ирис.
– Не дурак. Все и так вижу. Этим заклинанием она все разворошила. Все! – огрызнулся принц Туллий.
– Значит, все можно исправить. Давайте только вернемся поскорее, – многозначительно протараторила Ирис, опять оттягивая тугой пояс. Ее не на шутку напугало усеченное воспоминание правителя и то, что они попросту повисли в пустоте. – В настоящем вы все обдумаете.
– Я все решил! – взволнованно и, пожалуй, с излишней горячностью воскликнул он. – Я все решил!
Принц Туллий побежал вперед по тронному залу, по берегу, через дом кудесника Гульри, поскользнувшись в спальне родителей, он выпрямился уже в своих покоях, из которых перепрыгнул на Тангле. Все пространство огласили миллионы голосов, а мимо промелькнули потоки смутных теней. Ирис, которую он просто волочил за собой, никак не могла до него докричаться. Они запутались в датах и событиях, и вот уже пятилетний Туллий отдает приказы лорду Тауки. Воспоминания шли внахлест друг на друга, сливаясь в одно целое и выдавая неожиданные подвохи: только и успевай уворачиваться от вырастающих прямо под тобой любимых игрушек, иллюстраций и прочей чепухи.
– Ваша светлость, пожалуйста, представьте, что мы выныриваем из этой треклятой чаши! – Ирис почти охрипла, да вдобавок к животу, из-за постоянных попыток «пришпорить» принца Туллия, у нее еще разболелись кисти.
Однако ее просьба и на этот раз осталась без внимания. Мужчина попросту заплутал в самом себе и вовсе не жаждал вернуться, чтобы все изменить, как утверждал ранее. Все здесь было ему знакомо, и он не желал расставаться с теми воспоминаниями, что были приятны, которыми он пытался «забить» все тревоги.
Когда Ирис это поняла, она ощутила чувство, схожее с паникой. Все ее тело сжалось в один комок, а потом онемело, словно от холода. Она перестала чувствовать члены, язык и даже безумные миражи принца стали казаться ее личной выдумкой. Чужой мир завораживал и напоминал о скуке собственного, но и оставаться в нем было бы безумием.
