Волшебница и представить не могла, что делать, если он вмешается в действия фантомов. Никаких правил и указаний на этот счет в книге, конечно, не было. Она слегка дернула за ткань, ненавязчиво желая отвлечь правителя, но он лишь обернулся и изобразил на лице такой звериный оскал, что она сочла за благо пока не вмешиваться и не отвлекать. Тем более сквозь тело прошел, как удар грозы, запредельно громкий дуэт голосов князя Адаса и кудесника Гульри. Каждый уверенно твердил свое с одинаковыми интонациями и мимикой. Немыслимым образом оба сплелись в одного человека, с ежесекундно меняющимися чертами и одеждой. Два соединились в одном, и уже невозможно было уловить, кто кому пришел на смену, ибо это антропоморфное чудище стало и вовсе уродцем – просчетом природы, который и воздух-то не успел бы вдохнуть при своем рождении, не то что превратиться в кого-то из таких уважаемых людей. Из их путаной речи можно было выхватить только отдельные бессвязные фразы:
– Загубленные годы… Все это твое… Когда-нибудь ты пожалеешь… Чего ты хочешь?.. История… Самое прекрасное… Все у твоих ног…Что может быть лучше?.. Я поверил в тебя… Самое правильное… Так должно…
Все это шло по кругу и порядком поднадоело Ирис, но, похоже, привлекало самого Туллия. С неким мазохистским наслаждением он, непроницаемый и бессердечный, терпеливо выслушивал упреки вперемешку с увещеваниями. Неведомым образом это осталось в его памяти одним неделимым противостоянием, знание об истинном исходе которого для него до сих пор под запретом. Его же он и решил нарушить, угрожающе подавшись вперед.
Волшебница напряглась. Не исключено, что эти призраки могут начать мстить за нарушение их покоя, если его светлость ненароком решит сделать то, на что никогда бы не осмелился в реальности: проучить их.
«Как бы не так, ваша светлость, – равнодушно подумала она, – если кто здесь застрянет, то точно не я».
Ирис, дождавшись момента, когда натяжение ткани чуть ослабнет, со всей силой дернула ее на себя. Туллий завертелся на месте и готов был излить на нее весь свой гнев, но ход его мыслей вновь изменился.
«Что за наказание? Он вообще не умеет сосредоточиваться?» – Волшебница чуть было не села от неожиданности.
Теперь знакомый лужок смешался с неизвестным ей каменным коридором. Прислонившись к двери, стоял юный Туллий. Он был красным от волнения. Все его тело бессильно обмякло, а безумный взгляд бесцельно блуждал. Он вытащил из кармана небольшой пузырек, подбросил его, ловко повертел между пальцами, а потом со всей силой сжал в ладони. По руке, за рукав, медленно потекли струйки крови. Он не обращал на них внимания, как будто этот поступок принес ему небольшое облегчение. Как сомнамбула, он сделал твердый шаг вперед и ступил с гранитного пола на траву, превратившись в мальчика семи лет. Кровь исчезла с руки, вместо осколков в ней была зажата дорогая кукла. Вдалеке слышались причитания и жалобы неизвестной маленькой девочки.
Ирис решила, что это была одна из его сестер, владелица игрушки. Малыш Туллий тем временем нашел камень и со всего размаха ударил об него куклу. Черепки глиняной головы разлетелись. Он поднял фигуру на солнце и продолжил издеваться над ней, пока глиняные ручки и ножки не разбились, легкое газовое платье не разодралось в клочья, а мягкое набивное тело не стало грязной рваной паклей. Только тогда он успокоился и небрежно выбросил останки прочь, напоследок вытерев о них ноги.
Ирис почувствовала резкую тошноту. Если бы живот не был пуст, то ее точно вывернуло бы наизнанку от этого жестокого зрелища. Действия мальчика были настолько проникновенны и сознательны, словно он имел дело с личным заклятым врагом, погубившим всю его семью, а не с обычной куклой.
Она не обратила внимания, что сорокалетний Туллий громко взвыл. Он тряханул ее за плечи и потребовал тотчас перестать его мучить.
– Ваша светлость, мы находимся в вашей памяти, а не моей. Все зависит только от вас, – она сделала попытку объяснить очевидное. – Значит, по какой-то причине вы не хотите…
– Я хочу! Я требую! – Лицо правителя налилось гневом. – Я хочу попасть в ту минуту, когда вернулся в свой замок после прогулки. Если ты этого не сделаешь, то…
– Вы поступите со мной, как с этой куклой? – Все же Ирис ощущала себя хозяйкой положения. – Вспомните до мелочей, что вы делали в тот день, и отдайтесь на волю воспоминаний. Иного пути у нас сейчас нет. Если вы этого не сделаете, мы оба здесь сгинем. А я этого не могу допустить!
Туллий ослабил хватку и обхватил себя руками, как умалишенный.
Перед ними появился красивый лучник. Совсем еще юноша, с гордой осанкой, которой позавидовал бы любой правитель островов, с лицом, каждая черточка которого, кроме больших пухлых губ, могла принадлежать только настоящему герою, он с укоризной взирал на Туллия.
– Как он здесь очутился? – ошеломленно спросил правитель у волшебницы.
– Вы очень сильно хотели забыть его, вот он пришел без приглашения, – отозвалась она.
