– Что ты наделала, дуреха? – не выдержал Щещ. – Отпустите меня, барон Лама. – Но, сделав шаг вперед, он поскользнулся на ровном месте.
– На него наслали заклятье, – пошли перешептывания.
– Ни на кого я ничего не насылала. – Ирис подошла к нему, чтобы помочь встать, чего он совершенно не мог сделать самостоятельно. – С любым из вас произошло бы такое. Это реакция на заклинание. Его вибрации, наверное, уже и до кухни добрались. – Шум за пределами замка становился все отчетливее, но девушка сделала над собой усилие, чтобы его не замечать.
Подняв Щеща, волшебница вернулась к чаше. Вода в ней булькала еще сильнее, а запах разложения снова проник за ее пределы.
Эмеральд покорно держал перед волшебницей книгу. Выставив руки вперед и покачиваясь, как змея перед дудочкой, она громко начала зачитывать:
Лиголайва уз идена Тур узауга купла розе Цегелизу аудежас Целебас нумерусю Лиголайва уз идена Аз арайя мейтинам Лиголайва уз идена Дувенеми зубирем Тур узауга купла розе Аз арайя мейтинам Арахамир дайлас мейтас Лиголайва уз идена Арахамир дайлас мейтас Цегелизу аудежас Куржусмани глабасиети Дувенеми зубирем Тур узауга купла розе Лиголайва уз идена.
Произнеся это, Ирис, схватив Эмеральда за рукав, сделала с ним несколько шагов назад. В зале установилась неестественная тишина. Громкий треск, как будто из невидимого огромного яйца вылуплялся настоящий дракон, прошел по стенам и через пол. Чаша раскололась на две части, между которыми лежал потерявший сознание принц Туллий.
Ирис хотела подойти к нему, но его светлость вскочил как ни в чем не бывало на ноги и, забыв о присутствующих, подбежал к стене, возле которой и произошло столкновение Экина с колдуньей.
– Экин, ты слышишь меня? Я спасу тебя! – Он заколотил по стене. – Я растопчу эту сучку! Где? Они наверняка впечатались в одну из фресок, – завывая, он старательно ощупывал стену.
– Ваша светлость… – Ирис не удалось закончить.
Пока Туллий скреб стену, грохот и крики разнеслись по всему замку. Ирис испуганно обернулась в сторону двери.
Не было на ее памяти более жалкого зрелища, чем полупарализованные заклятьем придворные принца Туллия и растерянные неожиданным приемом мятежники, многих из которых она узнала, во главе с Харрконом – на него единственного, кажется, ничего не подействовало.
– Мы пришли, чтобы покончить с василиском! – крикнул Харркон, совсем по-мальчишески взметнув меч вверх. – И освободить…
– Не слушайте его! – Ирис пошла на опережение, решив, что вмешательство этой толпы, на которую его светлость и внимания не обратил, может только все усугубить. – Меня никто не брал в плен. Пожалуйста, уходите поскорее отсюда. – В ее голосе раздались умоляющие нотки. – Никто не должен пострадать.
Призыв остался без какого-либо ответа, даже Харркон ничего не сказал ей, а только опустил дрожащий меч вниз. Ирис хотела продолжить переговоры, однако Эмеральд тихонечко похлопал ее по плечу:
– Кажется, что-то пошло не так.
Волшебница развернулась, чтобы заверить его в обратном, и вновь потеряла самообладание. Приключилось то, к чему вряд ли кто-либо мог бы быть готов: стена, возле которой застыл принц Туллий, начала сама собой разрушаться.
– Все. Все уходите отсюда… – произнесла она твердо.
– Волшебница Ирис, не смейте нам указывать. Мы не имеем право оставить его светлость в такой ситуации. – Барон Лама гордо поднял голову и демонстративно шикнул на подчиненных.
Не желая терять внимание публики, Харркон зло поддразнил придворного, напомнив, что и они здесь не просто так.
В сердцах волшебница махнула рукой. Как им всем было втолковать, что сейчас они все совершают безответственный, а вовсе не геройский поступок. Она попыталась отвернуть принца Туллия от стены, но тот уставился на нее стеклянными глазами и продолжил свой тихий речитатив.
– Ваша светлость… – Она не успела договорить.
Стена разорвалась на куски, и из нее вывалилось бездыханное тело огромного обнаженного мужчины. Принц Туллий сделал несколько шагов назад, а потом упал перед ним на колени. Он принялся его трясти за плечи, бить по щекам, кричать, надеясь привести в чувства. Он ощупывал его запястье в поисках пульса, производя впечатление самого жалкого существа во всем мире.
– Экин, очнись. Очнись хотя бы для того, чтобы услышать, как я тебе благодарен за свое спасение, – беспомощно умолял он.
Интимность и трогательность разыгравшейся сцены заставила всех умолкнуть, но в воздухе все равно витал один вопрос: если принц Туллий – василиск и убийца, то почему он так убивается над другом, которого сам же и уничтожил?
Лишь только Ирис не переставала следить за вновь застывшей стеной. Ей оставалось только недоумевать, как его светлости удалось собрать все свои силы, чтобы осуществить заклинание. Однако в первую очередь ее беспокоило, что может произойти с минуты на минуту. Детали воспоминания не оставляли сомнений, что колдунья по-прежнему скрывается где-то в замке и, возможно, все еще в этой самой стене.
