«Они словно пытались удержать друг друга взглядом. Внезапно огромная волна накрыла Птицу. Птицелов не раздумывал: он бросился в воду и нырнул на самое дно. В последний момент, когда он уже не мог больше сдерживать дыхание, юноша все же увидел маленькое тельце и, прижав к себе, рванулся наверх. С трудом вдохнув воздух, он потерял сознание. Волны подхватили их тела и вынесли на берег. Очнувшись, Птица рассеянно оглянулась по сторонам. Рядом неподвижно лежал Птицелов. Она так испугалась, что ее возлюбленный захлебнулся, что даже не заметила удивительной перемены, произошедшей с ней. Юноша с трудом открыл глаза и приподнялся на локте…»
Все время, пока Ирис рассказывала, принц Туллий слушал ее, прикрыв глаза, и теперь, когда голос стих, растерянно озирался, словно только что приехал издалека.
Волшебница молчала, страх, который с такой легкостью покинул ее, когда она увлеклась рассказом, снова вернулся. Перед ней был не усыпленный романтичной легендой мужчина и не эксцентричный правитель, а беззащитный слепой юноша, блуждающий среди густых лесных трав. Вдруг принц Туллий поймет, что она почувствовала его слабость? Этого он точно не простит.
– Как и в жизни… Очень талантливо. – Принц Туллий поднялся со скамьи и вздохнул. – Теперь всю неделю буду гадать, о чем следующий рассказ…
Ирис медленно спустилась по главной лестнице. Она смотрела прямо перед собой, высоко подняв голову, и совсем не обращала внимания на пытливые взгляды придворных. Шарф сполз с плеч и груди, его концы волочились по полу, как опавшие лепестки за метлой. Ей не хотелось разговаривать ни с кем из этих любопытных людей, скорее всего, не представлявших, что их правителя не интересуют ни дела замка, ни положение в стране.
Она ни на миг не сбавила шаг, оказавшись в саду, приветливо кивнула на прощание привратникам и садовнику, вышла за ворота, но лишь оказавшись в безопасности среди кустов и высоких деревьев, бросилась в сторону своей любимой полянки.
Попытавшись ухватиться за ближайшее дерево, не удержалась на ногах и, запутавшись в юбках, в изнеможении упала на колени. Девушка не могла понять, что с ней происходит. Принц не прогневался и не прогнал, а пожелал, чтобы она снова пришла к нему. Поступи он иначе, все бы сразу прояснилось. Волшебнице вспомнился взгляд, которым он одарил ее, произнеся свою странную фразу. Лучше не думать, какие чувства и планы в реальности таятся за этими словами.
Намочив в ручье шарф, она промокнула мокрой тканью грудь и руки. Чуть успокоившись, подумала, что в одном теперь может быть уверена наверняка: принц Туллий способен на что угодно, ибо для него не существует иного мира, кроме собственного.
Туллий лениво снял камзол, аккуратно расправил рукава и спинку, прежде чем повесить на кресло. Подойдя к книжным полкам, неуверенно потянулся за большим изданием в кожаном переплете, украшенном оранжевыми лентами. Вытащив книгу, опустился на кушетку, обитую темно-синим бархатом.
Библиотека всегда была его самым любимым местом во всем замке. Настолько любимым, что принц пожелал сделать ее своим кабинетом, чтобы проводить здесь как можно больше времени. Эта комната была в три раза больше тронного зала. Многим она показалась бы чересчур холодной и неживой, но Туллию очень нравились каменные барельефы в виде оскалившихся драконов и высокие стеллажи с книгами, закрывшие собой все стены. Сверху свисала огромная модель ладьи, по которой когда-то были сделаны первые суда, заложившие основу торгового флота Балтинии. Высокие канделябры с медными звериными лапами выгодно освещали названия томов и мебель, давая возможность заниматься делами не только за столом, но и на мягкой кушетке или даже на пушистом ковре. Над камином висело большое тусклое зеркало в янтарной рамке. Каждая вещь была на своем месте, но все вместе производило впечатление давнего беспорядка, который никак не удается скрыть.
Туллий наобум раскрыл книгу. На развороте была гравюра: птица поет, сидя на ветке высокого дерева, а птицелов, вышедший из зарослей шиповника, слушает эту песню. Принц с нежностью провел рукой по корешку книги. Когда-то ему очень нравилась эта древняя, почти забытая легенда. Он перечитывал ее тысячи раз и каждый раз жадно внимал, когда кто-то ее рассказывал.
Принц усмехнулся. Либо эта Ирис, несмотря на юный возраст, воплощение коварства, либо на самом деле не желает им манипулировать. Всем известно, что сказитель – опасная должность, прежде всего для правителя. Именно этот человек может с легкостью начать вести свою игру, пытаясь управлять, исподтишка внушая собственные идеи. Здесь и заклятия не нужны – только алхимия слова. Кто-то из правителей поддавался чарам занятных историй и становился марионеткой, кто-то успевал прозреть и избавиться от врага, другие просто не допускали такой должности, заранее избавляя себя от скрытой опасности.
